Дракон нашего времени

Иррандо, я должна вам сказать что-то очень важное и для вас не совсем приятное. Дело в том, что я…

Он прижал палец к губам и покачал головой.

— Не нужно. Вы бледны, Аня, отдохните, покушайте. Как-нибудь потом.

— Знаете, когда в кино герои говорят «как-нибудь потом», это «потом» обычно бывает слишком поздно…

— Я видел кино, — бархатно сказал Ир. — Красиво, но это сказка. Выдумка. Посмотрите, какое солнце за окном, какие красивые на газоне красные цветы, какое прекрасное место вокруг нас! Чистое, новое. И ваш замечательный обед, — он показал на моё вкусовое извращение. — Сейчас много хорошего. Не надо позволять выдумке портить его. Даже если хорошее нам дано всего на мгновение…

Я вздохнула: портить момент и правда не хотелось. А Ир к тому же мудр! Не в пример мне.

— Возможно, вы правы, Иррандо. Но потом я обязательно вам скажу. Как только пойдёт дождь, и на улице будет противная слякоть. И ветер. И гром с молниями за шиворот. Я всё расскажу. Тогда вы меня не уговорите."

"— Договорились, — мягко сказал он и осторожно накрыл мою кисть ладонью. — Я вас непременно выслушаю. И сам вам тоже расскажу кое-что, ладно?

— Ладно, — прошептала я, не видя ничего на свете, кроме его карих глаз перед собой, лучащихся нежностью и загадкой. Я чувствовала, что лечу в них и не хочу возвращаться. Пусть я ворую неположенное мне счастье, и это волнение до дрожи, и эту горячую негу в животе. Хотя бы две секундочки я побуду ещё здесь, в сказке, — мысленно умоляла я рациональную, протестующую себя.

И вдруг он потянулся вперёд, через стол. И поцеловал меня…

Глава 12

У нас было четыре часа до окончания лекций. Волшебные, прекрасные четыре часа свободы! И я не променяла их на знания, разум не победил, победило сердце! Держась за руки, как два сумасшедших подростка, мы сбежали из толстых университетских стен по широкой, бежевой лестнице с двумя красными полосами по краям, стуча подошвами по сверкающему мрамору холла, и вырвались на воздух. К весёлым головкам одуванчиков, к берёзам, приветствующим нас нежными листиками и серёжками, к набухшим перед цветением гроздьям сирени вдоль дорожек. К свежести трав, пахнущих новой жизнью. Люди ходили мимо, а нам казалось, что мы — в лесу, где больше никого… Только эти прикосновения, эти губы к губам, этот горячий трепет. И нежность… Её было столько в груди и во взгляде, в переплетении пальцев и в объятиях тёплых рук, что, казалось, будто мы сияем ею, излучаем, как радиацию со знаком плюс.