Драконья доля

Я смотрела, как он, прикрыв глаза, легко водит кончиками пальцев по исцарапанной коже. Будто видит пальцами.

— Лучевую кость сломал. Но это быстро срастётся. — Повернул голову ко мне: — Ты лубок мастерила? Правильно. Давай я помогу доделать, ты забинтуешь, а потом руку мне на шею повесим."

"Кивнула. Ну да, если он будет помогать и говорить, что не так справлюсь. Затем и попросила сначала с рукой разобраться. Потому что если дёрну сапог, а он опять от боли отключится, разбираться придётся самой. И ведь наразбираюсь…

Пока мучила руку, он терпел молча. Только поинтересовался, какой гадостью я его поила, кивнул и попросил ещё.

Зато с ногой произошло, как и предполагала. Я потянула сапог, он заорал и потерял сознание. Ну и ладно. Пока в себя придёт, всё закончится.

Очнулся он ближе к закату. И завозился, видно, выйти надо было. Угу… и куда он такой поковыляет? А навернётся, будут не две конечности сломаны, а все четыре. А то ещё и шея в придачу.

И достанется мне котелок в наследство…

Но смех смехом, а что делать?

Хотя ясно что — костыль!

— Погоди, смастерю тебе подпорку.

Взяла топор и пошла искать прямое деревце с подходящей развилкой.

Когда вернулась, он сидел на краю кровати. Глаза снова закрыты, лицо бледное, а правая, здоровая рука со сложенной лодочкой ладонью лежит на больной ноге.

Услышал мои шаги, поднял голову, криво улыбнулся:

— Лечить пытаюсь. Не очень, но помогает.

Это как? Неужели он — маг?

— Не, не маг. Так, дилетант. Ты сама попробуй, поймёшь.

Ди-кто? Лучше не спрашивать, хотя любопытно. А пробовать буду после. Потому как сообразила, что надо ещё одно дело сделать — нарубить еловых лап, благо, за ручьём появился ельник, и приволочь их в дом.

Кровать-то он занял, а мне где ночевать? Вот натащу побольше, кину сверху плащ, будет постель.

Костыль пришлось укоротить — рубила я с запасом.

— Тебе помочь?

— Я сам. — И покраснел.

Точно, совсем юнец.

Ну и славно. Я и так ничуть не боялась, потому что в таком состоянии ему и муху на лопатки не положить, а тут совсем уверилась, что лезть не станет.

А вообще он милый. Глаза тёмно-серые, как небо перед грозой, загорелая кожа гладкая, бороды пока нет и в помине, а на левой щеке, на скуле, небольшая родинка.

Дождусь, пока вернётся, тогда уж за лапником пойду.

Если, кстати, волокушу с собой взять, обернусь за один раз.

На ручье я застряла, потому что заметила пятнистую форель, и в голову втемяшилось наловить рыбы впрок. А когда вернулась, парень уже спал.

Вот и ладно. Пока не стемнело, разожгу огонь, вскипячу чайник, а в котелке сварю уху. С горстью риса, который я старалась расходовать очень экономно, и грибами. Ну да, рыба с грибами, нетрадиционное блюдо, и что? Ещё две рыбины, уже выпотрошенные, слегка посоленные и обложенные листьями крапивы, подождут до утра.