Драконья доля

Неужели свезло, и доярка тут есть? Сейчас причешусь, оденусь и прибегу…

Дел в большом хозяйстве было невпроворот, только крутись. Я послушно чистила и резала овощи, следила за варящимся рисом, чтоб не пригорел, держала нужного жара огонь в специальной печи, где пёкся хлеб, заваривала чайник за чайником тайру,[3] которую Марка уносила куда-то на подносах. Наконец утренняя запарка кончилась. Марка строго посмотрела на меня:

— Неплохо, вроде не криворукая. Сейчас села, быстро перекусила и марш на огород — соберёшь огурцы, какие поспели, а потом дополешь, что вчера не доделала. И снова бочки наполни! А вернёшься, покажу, как тут полы в нумерах моют.

Закивала. Пока вроде всё по силам. И полы я мыть умею. А коли что не так — научусь.

Я стояла кверху задом над грядкой с перцем, когда сверху послышалось:

— Как дела, дирёёёвня?

Подняла голову — на крыше сарайчика разлёгся на пузе Коржик.

— Скока тебе денег в неделю дали?

— Серебрушку, — отозвалась я. — Половину, как обещала, тебе отдам. А скока, кстати, в серебрушке медяшек?

— Ты в каком медвежьем углу жила? — мальчишка резко поднялся и теперь сидел на краю, свесив босые грязные ноги. — Мало тебе дали, потому что сразу видать — простота ты неотёсанная. А в серебрушке полсотни медяков.

Заморгала в растерянности. Вчера Марка, когда спрашивала, умею ли я считать, сказала, что кружка пива стоит три медяка. А в серебрушке, значит… начала загибать пальцы — три, шесть, девять… — получается шестнадцать кружек с лужицей. То есть я работаю за две кружки пива в день? Как-то и впрямь немного. Вот только в Красных Соснах, у отчима, вкалывала я не меньше, а не получала ничего вовсе. Так что, выходит, я всё одно в прибыли. Но всё же то, что Коржик опять на меня как на дуру посмотрел, обидело. Вскинула на него глаза:

— Если хорошо работать стану, мне прибавить обещали!

— Ну-ну, — осклабился в ответ рыжий.

— Коржик, — решилась я. — А ты грамоту знаешь?

Показалось, что кто-то с именем Корделиус обязательно должен быть грамотным.

— По складам умею, — важно заявил парень.

— А меня научи? Я буквы уже знаю!

— А зачем мне это? — сморщил нос Коржик.

Ну да. Зачем ему со мной морочиться?

— Во! Сиськи дашь потрогать — помогу!

Я почувствовала, как покраснела до макушки. Вот же! Ещё сопляк, а уже охальник! Повернулась к грядке и со злостью рванула куст лебеды. Неудачно — та не вылезла из земли, а оборвалась у корня. Ну и пусть!

— Будешь вредничать, скажу, что ты всем даёшь — тогда не отвяжешься!

— А я Вареку скажу, что ты врёшь!

Кажется, случайно я угадала, Варека Коржик опасался.

— Ишь как завелась! Ладно, посмотрю, как вести себя будешь!

Но что ж за гадёныш этот рыжий! Разве так можно? И сидит, лыбится, словно ничего и не было.