Подари мне любовь

Но Селиг ни в малой степени не был удовлетворен столь поспешным объяснением:

– Твоему характеру не хватает покорности и умения подчиниться. Но если эти свойства не врожденные, значит, им можно и нужно обучить тебя… что и будет сделано!

Воля и гордость требовали, чтобы Эрика возмутилась, начала спорить, но инстинкт самосохранения одержал верх. Лучше отступить… хотя бы ненамного.

– Конечно, тело можно заставить склониться перед грубой силой.

– Думаешь, разум непобедим? Но как долго рассудок останется отрешенным, если тело подвергнуть пыткам или унижению, вынудить ползать или пресмыкаться?

Метко нанесенный удар, заставивший ее безоговорочно сдаться.

Ползать? Унижение? Девушка вздрогнула от омерзения.

Селиг улыбнулся про себя, когда Эрика вновь повернулась к нему спиной. Ее не так-то легко победить. Да, в ней немало гордости, но нет упрямства, которое так характерно женщинам в его семье. Как он ошибался, считая, что Эрика так же сильна духом, как Кристен. Жаль. Правда, он предпочел бы увидеть ее жалкой, сломленной, стоящей перед ним на коленях, с этой роскошной гривой волос, разметавшейся по плечам и спине.

Да, волосы поистине великолепные, с огненными проблесками в золотистых прядях, невероятно густые, окутывающие ее, словно покрывалом, и сползающие на пол у самых бедер. Вчера он смотрел на них словно завороженный, особенно когда Эрика причесывалась и сияющие волны почти слепили глаза… Точно так же, как был очарован этим девственным телом, когда она, обнаженная, стояла в ванне.

Селиг невольно замер при одном воспоминании о вчерашнем. Он ошибся, предположив, что ненависть сделает его равнодушным к ее чарам. Вероятно, так оно и было бы, если… если бы Эрика не оказалась такой красавицей.

Гордо вздымавшиеся, соблазнительные полные груди с коралловыми сосками, узкая изящная талия, тонкие руки и шея, бедра, которые так и хотелось сжать, и длинные, длинные ноги…

Она была немного выше саксонских девушек, к которым так привык Селиг. Он уже успел соскучиться по женщинам, не отличавшимся такой хрупкостью, женщинам, с которыми мужчина не должен обращаться слишком бережно, рассчитывать каждое движение, бояться слишком увлечься и причинить боль.

Конечно, Эрика не такая ширококостная и мускулистая, как Кристен, однако определение «изящное» в отношении ее тела было бы неправильным.

Даже лицо теперь, когда девушка успела умыться, казалось куда более прекрасным, чем помнил Селиг. Мягко изогнутые брови, высокие скулы, короткий прямой носик и полные манящие губы. Только подбородок немного нарушал общую картину идеальной красоты – сильный, квадратный, упрямо выдающийся вперед, но нежные глаза цвета небесной лазури могли заставить мужчину забыть все.

Селиг был готов противиться любому искушению.