Подари мне любовь

Эрику неотступно мучили тревожные мысли. Кроме того, она волновалась за Терстона и его сломанную руку, гадая, кто будет утешать и баловать малыша в ее отсутствие. Она беспокоилась, что Терджис сделает отчаянную попытку освободить ее и вместо этого сам станет узником. И самое главное, она страдала от сознания того, что может пробыть здесь долго, прежде чем Рагнар узнает о случившемся.

Несомненно, во все стороны уже мчатся гонцы, чтобы найти брата, но ведь тот собирался посетить не одно определенное поместье, чтобы найти себе жену и мужа сестре. Вероятно, он поедет и ко двору Гатрума.

Но ходили слухи и о норвежцах на дальнем севере, и обитателях Мерсии, все еще сохранявших власть на востоке. Так что Рагнар может отсутствовать не один месяц.

К сожалению, каждая беседа с Селигом доставляла Эрике мало радости и обычно приводила ее либо в гнев, либо в ужас. Поэтому девушка никогда не заговаривала первой. Но временами он обращался к ней просто от скуки, и тогда Эрика видела перед собой совсем другого Селига, мужественного красавца, перед которым не могла устоять ни одна женщина.

Да, этот человек знал, как очаровать, развлечь, рассмешить. Он умел заставить женщину чувствовать себя особенной, необыкновенной. И мог вывести Эрику из равновесия одним взглядом или чувственными нотками в голосе, от которых ее сердце билось сильнее. Селиг, несомненно, обладал способностью пробуждать в женщинах сладкие мечты, и, поймав себя на том, что грезит об этом человеке, Эрика едва не закричала, представив, какое это счастье ощущать, как сильные руки обнимают ее с бесконечной нежностью, узнать вкус этих чувственных губ, ощутить страстный взгляд серебристых глаз, исполненных желания к ней и только к ней одной.

Но, к счастью, Селиг не часто бывал таким, поэтому она не могла забыть о его жестокости и бесчеловечности, которые он, казалось, оставлял исключительно для Эрики.

Прошла уже целая неделя, и Селиг начал вставать, правда, без ведома матери. И хотя он не покидал комнату, но прохаживался взад и вперед, разминая мышцы. Иногда Селиг поднимал цепь Эрики и водил ее за собой, как собаку на поводке.

– Привыкай, – только и сказал он в ответ на ее вопросительный взгляд, когда сделал это впервые.

– К чему?

Селиг промолчал, даже когда Эрика спросила снова. По-видимому, он решил не давать и ей засиживаться, и в этом он был прав. Она только и делала, что целыми днями сидела в углу, боясь встать без позволения Селига и не желая его ни о чем умолять.

Сегодня она в первый раз стояла рядом с ним, задрав голову, чтобы получше рассмотреть его лицо. Конечно, она и раньше видела Селига во весь рост, но никогда не была настолько близко.