Подари мне любовь

– Так тебе все-таки давали есть?

– Да, но из-за зелья старой ведьмы во мне ничего не задерживалось.

Кристен задумчиво кивнула:

– Датчанка сказала, что тебе дали слабительное, чтобы избавить от лихорадки, и это, должно быть, помогло. Лоб у тебя холодный.

– Сильного жара и не было…

Селиг внезапно осекся: долгие часы бреда и боли не позволили все ясно представить. Горячка… злобный смех…

– По крайней мере в последние дни, если, конечно, я верно запомнил, – поправился он.

– Ты был в лихорадке все три дня, что провел в Гронвуде? – спросила она.

– Три?!

Селиг от неожиданности подавился, поскольку Кристен, задавая вопросы, ухитрилась сунуть ему в рот полную ложку.

Движения Селига были настолько замедленными, что, не знай он так хорошо сестру, не успел бы поднять руку, чтобы помешать ей с силой хлопнуть его по спине. Он только поморщился, заранее предчувствуя боль, которую Кристен могла бы причинить ему столь неосторожным поступком.

Кристен, вызывающе фыркнув, обидчиво объявила:

– Ну конечно, я никогда не притворялась, что хорошо владею искусством исцеления больных и ухода за ранеными, братец.

– И плохо тоже не владеешь, – согласился Селиг. – Каждый знает, что ты скорее привыкла наносить раны, чем их лечить.

Но Кристен, не обращая на него внимания, продолжала:

– Просто у тебя нет другого выхода, придется терпеть меня до самого дома.

Селиг широко улыбнулся и открыл рот, давая этим понять, что далеко еще не насытился.

– Надеюсь, что вынесу… переживу… твою нежную заботу… нет, не дергай меня за уши, и без того голова раскалывается… – пробормотал он.

– Твоим ушам это не повредило бы!

– Перестань улыбаться. – Селиг настороженно посмотрел на сестру.

 – Значит, как только я поправлюсь, ты…

– Совершенно верно.

– Жаль, что у тебя память слишком длинная, – вздохнул Селиг. – Хотелось, чтобы и моя не была такой короткой. Объясни, что значит «три дня».

– Столько ты провел в темнице.

– Неужели так долго? Не помню.

– Что же ты в таком случае помнишь?

Выражение лица Селига мгновенно изменилось, глаза гневно сверкнули.

– Боль… и ее смех. Все время этот смех. Никогда не думал, что женщина может наслаждаться страданиями другого человека.

Кристен невольно стиснула зубы.

– Не собираюсь настаивать, но, может, тебе все-таки лучше рассказать мне обо всем?

Селиг мгновенно обмяк, словно забыв о гневе:

– Меня это совсем не утомит, Крис, рассказывать почти нечего. На нас напали еще в Уэссексе, скорее всего разбойники. Их было очень много, в кустах, на деревьях, в засаде.

– Да, до нас дошли слухи, что вы, вероятно, все до единого погибли. Именно поэтому Ройс отправился на поиски. А тебя ударили по голове?

– Сзади. Вероятно, дубиной, поскольку крови не было.