Подари мне любовь

Он ни за что не освободит ее, пока эта датская ведьма не испытает полной мерой силу его отмщения, на что, возможно, уйдут годы, если учесть, как отвратительно он себя чувствует сейчас.

Он пристально наблюдал за ними и сразу определил тот момент, когда Эрика рассердилась и, следовательно, перестала обращать внимание на Ройса, пока тот не отъехал. Селиг обладал невероятной способностью разгадывать чувства и ощущения женщин, даже тех, кого ненавидел. Нет, не так… единственной женщины, потому что до сих пор ни к кому, кроме нее, не испытывал ничего подобного и даже сейчас с трудом привыкал к тому, что на свете появилась та, которую он должен презирать всеми силами души, да при этом еще такая красавица.

Когда сестра всего несколько часов спустя почти небрежно заметила, что пленница слишком долго шла пешком и едва ли еще продержится, Селиг сначала встревожился, но тут же возмутился собственному неуместному сочувствию. Пришлось напомнить себе, что Эрика для него не просто женщина и он никогда не будет обращаться с ней, как со всеми остальными! Конечно, лучше было бы ему вообще забыть, что она принадлежит к прекрасному полу, но это невозможно…

Селиг решительно отказался от предложения Кристен посадить Эрику рядом с ним на телегу.

– Хочешь, чтобы девчонка упала от усталости и ее пришлось тащить за телегой? Мне, конечно, все равно, но она может что-нибудь сломать себе… – не отступала Кристен.

Однако Селигу не хотелось говорить на эту тему:

– Она сильнее, чем кажется. Оставь ее в покое. Когда окончательно свалится, можно будет позволить ей сесть на телегу.

Он все еще злился на себя за эти несколько мгновений непрошеного волнения.

Конечно, подобные чувства вполне для него естественны, но он постарается впредь подавлять их. Селиг решил, что разрешит посадить девушку в телегу не раньше, чем она сама попросит об этом.

Ждать оставалось недолго. Прежде веревка провисала, и Эрике приходилось держать ее в руках, чтобы не споткнуться, но теперь туго натянутый канат почти тащил девушку за собой. Селиг, всего лишь наблюдая за ней, словно чувствовал ее усталость. Он не приказывал вознице остановиться, но не отрывал от девушки глаз с той самой минуты, когда она начала отставать.

Он лежал на тюфяке, медленно жуя и пытаясь справиться с горой еды, оставленной Кристен, и одновременно наслаждался каждым моментом мучений датчанки. Казалось, даже собственная боль отступала при виде страданий девушки. Однако та ни разу не взглянула на Селига, что было для нее совсем не легко, так как она шла рядом, лицом к лицу с ним.

И когда Эрика наконец споткнулась, ее глаза сразу же встретились со взглядом Селига, давая понять, что она не так уж равнодушна к его присутствию, как хочет показать.