Подари мне любовь

Смерть, как и вспыльчивый характер, отличается излишней поспешностью.

Это прозвучало слишком зловеще. Эрика не могла понять, что она должна чувствовать после этих слов.

– Но что хочет сделать он?

Бренна пожала плечами:

– Селиг не сказал… Но на твоем месте я не торопилась бы узнать это. Пока Селиг не поправится, у тебя еще есть передышка, чего ты, по правде говоря, не заслуживаешь.

Сказав все, что считала нужным, Бренна обратилась к служанке:

– Отведи ее помыться, Эда, и дай чистую одежду.

– Нет, – послышался с кровати тихий, но решительный мужской голос.

Так, значит, Селиг не спал и прислушивался к каждому слову!

Бренна, поглядев на сына, все же решилась возразить:

– От нее дурно пахнет, Селиг.

– Она может вымыться, но только здесь. И не выйдет отсюда ни на миг.

– Почему?

– Спроси меня, мать, о чем хочешь, только не о ней.

Тон был ледяным, не допускающим возражений. На этот раз говорил не сын, а взрослый мужчина, воин. Однако это не остановило бы Бренну, если бы она уже не решила для себя оставаться в стороне.

– Никогда не думала, что придет день, когда ты возненавидишь женщину, – только и обронила она.

– На свете все возможно, особенно, если у тебя для этого достаточные основания.

– Верно, – вздохнула мать. – Ну что ж, как знаешь. Эда, вели принести сюда лохань. Все равно завтра она понадобится Селигу.

Эрику даже не спросили, хочет ли она вымыться и где желает это сделать. Девушка решительно отказывалась обнажаться перед мужчиной.

– Не могу же я мыться перед ним, леди Бренна! – запротестовала Эрика.

Серые глаза матери, так похожие на его, снова остановились на ней:

– У тебя нет выбора.

Подбородок Эрики вызывающе поднялся:

– Есть.

Пусть лучше от меня несет, как из выгребной ямы!

– Никогда. Моя дочь не допустит грязи и неряшливости в собственном доме, а я не желаю затыкать нос каждый раз, когда вхожу в эту комнату. Либо искупаешься сама, либо я велю женщинам вымыть тебя насильно.

– Только не женщинам, – вмешался Селиг. – Они снова привяжутся ко мне. Пошли Ивара и еще двоих…

– Нет! – в ужасе воскликнула Эрика. – Я помоюсь здесь!

– Я так и думал.

Самодовольство в голосе Селига резануло по уже и без того натянутым нервам Эрики, но девушка и не подумала спорить. Любая высказанная просьба приведет к совершенно обратным результатам.

Очевидно, он решил продолжать свою жестокую игру с ней.

Бренна приблизилась к постели ровно настолько, чтобы Селиг мог слышать ее.

– Не могу понять, чего ты надеешься достигнуть своим упрямством, Селиг, – мрачно проворчала она. – По-моему, ты не в том состоянии, чтобы воспользоваться ее… беспомощностью.

– Ты ошибаешься, мать, – так же тихо ответил Селиг. – Она никогда не узнает моего прикосновения. Мне нужно только унизить ее, поставить на колени.