Драконы космического флота

Он чётко дал понять, что не желает меня видеть.

Да, лучше будет страдать, умирать, но парой меня не признает, хотя желает этого, но нет, в его голове живут огромные сомнения.

Детский сад, честное слово. Всем назло наемся соли, и голодным лягу спать.

Я даже без любых предсказаний, гаданий и прочей эзотерики могу спрогнозировать, какое будущее его ждёт без меня.

Боль, страдания, пустота и тотальное одиночество.

Он исполнит свой долг перед родиной, своим народом и исчезнет. Его не станет, а все мы продолжим жить.

Так бы всё и случилось, но дракон не учёл одного неожиданного фактора – меня.

И пусть хоть рушится мир вокруг, но земная женщина сделает всё возможное и невозможное, чтобы спасти того, кто самой вселенной и судьбой предназначен в спутники жизни.

Земная женщина никогда не теряет надежды, из которой вырастает непоколебимая вера в собственные силы и положительный результат. А там и победа не за горами. Отсюда же и корни любви рождаются – любви преданной и самоотверженной.

Что ж, сначала я хочу знать и понимать, насколько ему плохо. Быть может, уже стоит поднимать панику на всём корабле и слать к чертям капитана и других драконов?

Касса сначала неуверенно топчется у адмиральской каюты, а затем вдруг садится прямо на пол в позу лотоса и закрывает глаза со словами:

— Я постараюсь быть незаметной, чтобы он не почувствовал вмешательства…

— Хорошо, — говорю тихо.

Остаётся только ждать.

Пока Олив «проверяет» адмирала, я стою на стрёме и прислушиваюсь к окружающим звукам. Если услышу шаги или звук лифта, успею дёрнуть кассу и скрыться в панорамном зале.

Не проходит и минуты, как Олив вдруг подскакивает на ноги с диким криком. У меня волосы от её вопля дыбом встают.

— Олив! — выдыхаю в ужасе."

"Она страшно выгибается дугой и прекращает орать. Всхлипывает и оседает на пол.

Подхватываю девушку и волоку её в панорамный зал. Всё же пришлось здесь скрываться.

Касса трясётся как в лихорадке, стучит зубами и сжимает пальцами виски, что-то невнятное шепчет, я не разбираю её слов.

Прислоняю её к стене, а сама выхватываю из сумки шприц, заряженный обезболивающим и успокоительным.

Закатываю на её плече рукав и ввожу лекарства.

— Сейчас всё пройдёт… — произношу неуверенно.

Достаю следом сканер, но не успеваю его включить, как она говорит:

— Не надо меня сканировать…

— Боже Олив что произошло? Что это за приступ?

— Это… адмирал… — выдыхает она.

Открывает полные слёз глаза и произносит едва слышно: — Я совсем чуть-чуть коснулась его сознания… Но он меня «наградил» такой огромной болью, что до сих пор голова по ощущениям вот-вот взорвётся.

— Я вколола тебе обезболивающее и успокоительное, — произношу я и глажу кассу по руке, даря поддержку и ощущая огромное чувство вины.

— Не поможет.