Дремучий случай

Но ведь нужно отдать дань оригинальности… Так-так… Посмотрим… Кого предпочитаешь: старушек, объявляющих себя преемницами Ванги, цыганок или обеспеченных экстрасенсов в офисах?

Дима закатил глаза и посмотрел на меня так, будто я над ним издеваюсь. Но я был абсолютно серьезен. Я сам в этом не разбирался. Вот спросили бы меня, какой двигатель поставить на иномарку той или иной модели, я бы мигом ответил и рассказал все преимущества того и другого, и как достать и сколько обойдется, а в гадалках и ясновидящих я не больно-то понимал.

— Мне все равно! — взвыл Березин. — Плевать, если хочешь знать. Выбирай сам и пойдем.

Ха! Сейчас как выберу ту танцующую, будет знать, как сваливать ответственность на других.

Наконец, я перечитал все предложенное. Честно говоря, не понравилось ничего. Ну откуда я знаю, что нам на самом деле нужно. И Жанна, как назло, куда-то делась. Я несколько раз попробовал ее позвать, но она не откликнулась, видимо, другими делами занялась, и я перестал пытаться с ней связаться, потому что навряд ли и она знала ответ.

Итак. Я попытался собрать разбегающиеся мысли воедино. Все равно получалась какая-то каша не съедобного вида. Фу, мерзость! Занесет же фантазию!

Так. Так. Так.

Дима молчал, пялясь на птичек, щебечущих в пожелтевшей листве. С ним все понятно. Ни черта не волнует. Я, конечно, тоже больше всех времен года люблю осень, но нужно же знать, когда можно любоваться природой, а когда пора заняться мыслительной деятельностью.

Я заставил себя отвернуться от Димы и сосредоточиться. Дремучий случай! Что же делать?

— Так, — наконец решился я, потому что понял, что если поломаю голову еще хотя бы немного, она у меня закипит. — Раз нам нужна твоя интуиция, то давай используем великий научный метод, который известен всем и каждому, — во загнул фразочку!

— Это еще что за метод? — не понял он. Ну совсем у мужика чувства юмора нет. Всем же ясно, что тут только один метод может быть.

— Как — какой? — наигранно изумился я. — Метод Научного Тыка!

— Мне тыкнуть тебя в глаз?! — не выдержал Березин.

— Себя ткни, — огрызнулся я. — А мне — пальцем в газетку.

Я протянул ему развернутую газету, но Дима даже не шевельнулся. Так и сидел неподвижно и смотрел на меня со смесью злости и страха. Странный он, честное слово. Я ведь тоже не знаю, что делать, и мне тоже страшно и все непонятно, я вообще в этом деле ни причем, я тут, так сказать, случайно затесался. Так ничего же, не сижу и не ною, а пытаюсь что-то сделать, а он… Ну правда, взрослый мужчина, мне в отцы годится, а ведет себя, как нашкодивший ребенок, или еще хуже — как щенок, нагадивший мимо чашки: глаза печальные, вид растерянный. Детский сад да и только.

Злость затаилась где-то в горле, и мне захотелось кому-нибудь это самое горло свернуть.