Дремучий случай

По сути ведь ничего и не изменилось. Проклятие по-прежнему никто не мог снять, Березин не отличался инициативой, а призраки продолжали преследовать меня.

Я долго ломал себе голову над тем, как быть. Приведения просили о помощи, и помочь им мог только я. Останавливало одно — я был в розыске, кроме того, попастья на глаза Сазану тоже не предвещало ничего хорошего. А потому я не мог просто так разгуливать по городу, куда и когда мне заблагорассудится.

Выход пришел в голову неожиданно, но как-то сам собой. Я, конечно, переводчик призраков, и они просили передать меня информацию их живым родственникам и любимым, но ведь никто, собственно, не говорил, что я должен передавать эту информацию лично.

И я начал, так сказать, работать на дому."

"Я выслушивал просьбы приведений, и если душа хотела передать что-то действительно важное, а не типичное 'я тебя люблю', я принимался за дело. Выяснял подробности, узнавал адреса. А потом отсылал анонимные письма с необходимой информацией — или простой почтой, или по интернету. Просто, быстро, а главное — эффективно. И меня не утруждало, и призраки оставались довольны.

В тот день я занимался очередной отправкой интернет-писем, когда в мою тихую обитель постучал Березин. Его лицо сияло, как фонарик, и я сразу почуял неладное.

— Что случилось? — вяло поинтересовался я, что-то мне подсказывало, что его радость никак не связана с нашим общим делом.

— Мы с Оксаной решили пожениться!

Я закатил глаза к потолку. Может мне в пророки податься? Ведь сразу так и знал, так и знал! Тут черт-те что творится, а он решил свадьбу устроить. Нет, я вовсе не желал Березину зла, пусть мужик радуется, но устраивать пир во время чумы точно не стоит. Можно подумать, Оксана сбежит, если экстренно ее не окольцевать.

— Поздравляю, — буркнул я и снова вернулся к работе.

'Уйди, Березин, — думал я, — ну пожалуйста, иначе я за себя не отвечаю…'

Березин не уходил и молча не сводил с меня глаз. Таак! Ну точно довести решил. Я, между прочим, важным делом занимаюсь, пишу письмо внучке от умершей бабушки, чтобы та не сносила ее старый домик, потому что в погребе на верхней полочке за банкой с вареньем трехлетней давности в полиэтеленовом зеленом пакете спрятано десять тысяч у.е. Вот.

Интересно, откуда у восьмидесятилетней старушки десять тысяч, причем евро, но она даже после смерти отказалась признаться. Сказала только: 'Уметь надо', - и злорадно похихикала.

Вот так.

Я счел эту просьбу достаточно серьезной. Мне самому было жалко сносить дом на денежном фундаменте. Конечно, сумма не слишком велика, но все же, ведь старушка старалась, копила, обидно будет, если деньги просто пропадут.

И потому я принялся писать письмо внучке умершей. Надеюсь, она не сочтет это глупым спамом и хотя бы ради любопытства заглянет в погреб.