Дрессированная смерть

 – Вежновец решил не говорить напрямую про сохранение жизни, а пообещать с оговорками. Сам он считал, что «языка» придется убрать.

– Хорошо, – решился Мустафа, – набирай номер.

– Ты бодрым голосом сообщаешь, что все разоружились, оружие русского спецназа уже у тебя и ты ждешь дальнейших инструкций. Все ясно?

– Да.

– Номер.

На лице Мустафы застыл испуг, он забыл номер! Забыл и то, как вызвать его из памяти телефона!

– Я не помню цифр, привык набирать его на ощупь, – взмолился он, – поверь. Развяжи руки, и я наберу по памяти.

Перемазывая аппарат липкими от крови пальцами, Мустафа пытался набрать номер. Наконец это у него получилось, и в трубке спутникового телефона раздался сигнал. Павел наклонился поближе, чтобы слышать голос Омара, при этом упер ствол в бок афганцу. Да и радист держал его на прицеле.

– Да! – чекист услышал в наушнике властный, уверенный голос человека, привыкшего командовать другими.

– Это я, Омар, – у Мустафы выходило вполне уверенно и даже нагловато, – хорошие новости, – афганец сделал паузу, как всякий другой, приберегающий сюрприз для хозяина.

– Я тебя слушаю. Что там у тебя?

«Волнуется, сволочь», – злорадно подумал об Омаре чекист.

– Все по плану идет, они сдались. Их оружие уже у меня – на борту самолета.

– Это точно?

Повисла пауза, во время которой Вежновец все сильнее вдавливал ствол в бок афганцу. Мустафа нервно рассмеялся:

– А как же еще? Автоматы лежат передо мной. А русские десантники на летном поле, лицом в бетон.

– Молодец, – голос в трубке потеплел.

– Что с бабой делать? – проявил самодеятельность Мустафа, хоть его никто и не просил об этом.

– Пока ничего не делай. Карауль всех.

Одноглазый вопросительно посмотрел на чекиста. Тот кивнул, мол, спроси о главном.

– Когда ты приедешь? Десант хоть и разоружился, но вечно лежать с руками за головой…

– Приедем после захода солнца, нельзя светиться. У них наверняка ведется съемка со спутника. Жди.

Чекист выключил телефон и принялся перебирать вещи Мустафы, среди них отыскалась и фотография, на фоне стены стоял сам Мустафа и две девочки.

– Что ж ты так? – ухмыльнулся Вежновец, – сам воин, а сына так и не родил?

– Всевышний сына не дал, – огрызнулся Мустафа.

– Ну вот и отлично, а теперь отдыхай до поры до времени. Свяжи его, – бросил Вежновец радисту и, продолжая держать пистолетный ствол под ребрами у Мустафы, спросил прапорщика: – Обстановка на борту лайнера?

Со стороны самолета уже доносились частые одиночные выстрелы и короткие очереди.

– Может, им помощь нужна? – Вежновец рискнул отвернуться от пленника и взглянул в напряженное лицо прапорщика, тот стоял, приложив к глазам бинокль.

– Сами справятся, тем более что подмога не успеет – такие операции занимают от силы две-три минуты.