Поступь Слейпнира: Поступь Слейпнира. Варвар для особых поручений

Сообразив, что именно они чувствуют, Вадим медленно прошёлся вдоль ряда банок и, присев рядом с кормчим, тихо спросил:

– Мечтаете вернуться обратно?

– Там наша родина, брат, – вздохнул в ответ кормчий. – Откровенно говоря, я думал, ты останешься в Новгороде. Ведь это твоя земля. Земля россов.

– Не совсем, – с грустной улыбкой покачал головой Вадим. – Всё дело в том, что моего родного города ещё не существует. Его построят на много позже. Мы проплывали мимо тех мест, когда заходили к чухонцам за мехами.

– Но ведь ты не чухонец, – не понял Юрген.

– Да, я росс. Но там, в моём времени, эти места отойдут моему государству, и построят город, в котором на свет появлюсь и я сам.

Знаешь, странно говорить о самом себе в будущем времени. Кажется, что рассказываешь странную сказку, в которой вдруг оказался.

– Тяжело тебе, брат? – с грустной улыбкой спросил кормчий.

– Тяжело, – честно признался Вадим, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

– Тогда ты поймёшь нас, – задумчиво кивнул Юрген.

– Вся беда в том, что у вас есть надежда однажды вернуться. А у меня даже надежды такой нет, – вздохнул Вадим и до хруста сжал зубы, чтобы не закричать от боли.

Словно угадав его состояние, Юрген хлопнул парня по колену и, сжав пальцы, твёрдо ответил:

– Я знаю, что это не твоё время и тебе очень плохо. Но ты не один, брат. Что бы ни случилось, просто помни – здесь ты не один.

– Что вам до меня? – тихо спросил Вадим. – У вас и так хватает проблем, чтобы ещё со мной возиться.

– Ну это ещё как посмотреть, кто с кем возится. За те полгода, что находишься на «Акуле», ты успел спасти четверть этих головорезов. И от смерти, и от более страшной участи – стать калеками. Почти все они носят на себе шрамы от ран, заштопанных твоей иглой.

Про твои придумки я уже и не говорю. Так что ты и вправду стал для всех нас чем-то вроде живого талисмана, – усмехнулся Юрген.

– Живой талисман, – задумчиво вздохнул Вадим, вспомнив один эпизод из своего времени, связанный с этим словом.

Во время войны в Корее американские пехотинцы придумали себе живой талисман. Они подбирали корейского ребёнка, ставшего сиротой, и делали его слугой за всё. Бывали случаи, когда очередное только что прибывшее в Корею подразделение, не найдя сироту, запросто выходило из положения.

Солдаты просто убивали родителей, забирая у них ребёнка.

Несмотря на все утверждения Пентагона о том, что это выдумки, вышло всё по поговорке, шила в мешке не утаишь. О том, что это правда, стало известно широкой общественности после того, как в одном из альбомов известного в семидесятые годы датского карикатуриста Херлуфа Бидструпа был опубликован шарж на одного из таких бойцов. Исходя из подобных аналогий, сам Вадим предпочёл бы более подходящее слово из английского языка.

Wampum[11].