Древняя штучка
Ограблена квартира академика Аркадия Дорынова. Из сейфа ученого пропал бесценный документ Античной эпохи. Сам Дорынов после покушения в тяжелом состоянии попал в реанимацию. Полковники Гуров и Крячко выяснили, что за раритетом давно охотились как наши криминальные перекупщики, так и иностранные антиквары. Но академик ни с кем из них на контакты не шел, решительно отвергал все предложения. Аферисты пытались действовать даже через его жену, женщину легкомысленную, любящую красивую жизнь… То, что она рассказала на допросе, показалось сыщикам невероятным, но очень скоро нашло свое кровавое подтверждение…
Просто это уже гнилые люди, которым нет прощения, и примиренчества к ним быть не может. Так что, мон шер дженераль, Стас прав – снисходительность к «славахэроям» из «добробатов» – это неуважение к тем, кого они растоптали, искалечили, убили. И то, что наши власти частенько разводят с киевскими фашистами «муси-пуси», я не одобряю категорически, и вот почему: Донбасс воюет не столько за себя, сколько за нас, здесь сидящих. Ты не согласен?
– Согласен, согласен! – Орлов нетерпеливо замахал в ответ руками. – Все, тему закрываем! У нас другие дела, другие проблемы. Хватит об этом! Черт! Даже забыл, о чем шел разговор до появления этого восстановителя справедливости в мировом масштабе!
– Мы говорили про раритет: не вывезет ли его кто-нибудь из «шестерок» Бирюка или Лекаря на Запад через одну из стран СНГ? – суховато напомнил Лев, складывая бумаги вчетверо и запихивая их в карман.
– Ах да! Точно! Лева, ты как-то упомянул, что у профессора Дорынова имеется фотокопия папируса. Ты не мог бы с ним связаться и попросить фото и футляра, и самого раритета, чтобы это можно было предоставить таможне?"
"– Могу прямо сейчас связаться… – доставая телефон, ответил Гуров.
– Давай сейчас… – кивнул Орлов.
Лев набрал номер профессора и после пары гудков услышал уже знакомый, вполне бодрый и уверенный голос:
– Да, я слушаю!
Объяснив, кто и почему звонит, Лев поинтересовался:
– Вы сейчас дома?
– Да, со вчерашнего вечера. – Судя по голосу, Дорынов был рад этому звонку. – Теперь я – как в той одесской песенке: и вот теперь я стал холостой…
– А где же Луиза, если не секрет?
– За границей… – смеясь, пояснил профессор. – Приезжаю домой – в прихожей на зеркале записка: «Аркадий, прощай! Улетаю в Париж». Ну и попутного ветра! Правда, она прихватила с собой всю наличность и золото… Но это – ерун– да! Я – дома, а дома, говорят, и солома едома. С карточки денег снял, так что не бедствую.
В ответ на просьбу Льва предоставить фотоснимки папируса и футляра, Дорынов предложил:
– Лев Иванович, если хотите, приезжайте, всегда рад вас видеть. Если не слишком свободно со временем, могу сбросить по электронной почте на ваш Главк или вам лично. Снимки у меня в электронном виде, хранятся на флешке.
– О! Это было бы здорово! – обрадовался Гуров. – Почтовый ящик информотдела Главка запишите…
Когда он продиктовал профессору длинный перечень латинских букв и цифр и, попрощавшись, выключил связь, Стас удивленно отреагировал:
– Ничего себе… Во дед дает! Современный мужик! Ну все, мы пошли? – спросил он одновременно и Гурова, и Орлова.
Лев, лишь молча кивнув в ответ, поднялся и шагнул к выходу.













![Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)



