Древний мир для попаданки 2

А еще ему померещились, забирающие боль, прохладные руки на теле, где раны были особенно страшными.

— Предки? Уже? — вяло подумал он, уплывая в темноту и сожалея, что так и не успел позаботиться о дочери.

То, что он остался, Рив осознал не сразу. Мужчина долго присматривался к совсем белой и худой, дающей ему ароматную, пахнущую мясом воду, женщине, потом к довольной, радующейся Риле и чуть сам не рассмеялся — он здесь, не ушел.

Несколько светил мужчина спал, ел и приходил в себя, двигая по возможности практически здоровой, но слабой рукой, а дочь крутилась рядом, рассказывая, что случилось в племени.

Новости его не порадовали. То, что Вара отказалась за ним смотреть, он догадался и сам — это было понятно, но то, что она ищет нового мужа пока он еще даже не ушел к предкам, стало неприятным сюрпризом. Он даже хмыкнул злорадно, когда Рила рассказала, что все отказываются брать его жену к себе, а потом стал пристально и недоверчиво следить за ухаживающей за ним женщиной.

— Чего она хочет? — Спросил он дочь, когда женщина в очередной раз вышла из хижины, — что она возьмет? Мясо, шкуры?

Девочка только плечами пожала неопределенно.

— Она ничего не просила, — призналась дочь тихо, — она не захотела брать хорошие шкуры, которые я принесла из нашей хижины. Она хорошая — никто не хотел смотреть за тобой и кормить нас, а она стала.

Рив нахмурился. Поступок женщины был странным и не понятным — зачем она это делает? Он стал с большим интересом, но с опаской смотреть за ней, помогая по мере возможностей, а они — эти возможности, были пока еще очень не велики, но не услышал ни одного слова упрека. Странная она все же. Вара уже давно потребовала бы мяса, корешков и новых шкур, а эта молчит и смотрит внимательно и с улыбкой….

Чем дольше размышлял мужчина, тем больше менялось его мировоззрение. Он уже не хотел возвращаться к бывшей жене, зная, что в любой момент та может уйти к более сильному охотнику, зато, глядя на жизнерадостную, сытую и всем довольную Рилу, был благодарен этой странной женщине. Только сейчас пришло осознание, что если бы его не стало, Сайя — какое странное и непонятное имя, никогда не выгнала бы его дочь из хижины.

Это осознание изменило все и он уже не с подозрением, а с интересом стал следить за странной чужачкой, а вскоре понял, что не видит ее худобы, а внимательные, почти белые глаза, смотрят с хитринкой и какой-то насмешкой, словно видят все, о чем он думает.

Рив и сам не заметил, как эта невзрачная девочка превратилась для него в стройную красивую женщину.

— Она вырастет, — шепнуло, что-то внутри, — не упусти, все будут хотеть взять ее себе.

— Нет. Моя, — рявкнул неожиданно для себя мужчина и сам удивился глухому раздражению о мысли, о чужих хижинах.