Дрожь

Я хромаю к нему и дергаюсь, когда дверь захлопывается у меня за спиной. Стакан нужно помыть, поэтому я просто открываю кран с холодной водой, набираю воду в пригоршни и пью. Напор здесь еще хуже, чем у меня в душе. Из крана льется лишь тонкая струйка.

Выпив две пригоршни, я прислоняюсь к стене, собираясь с силами и морально настраиваясь перед тем, как начать хромать к себе в комнату.

Когда я уже поворачиваюсь, чтобы начать двигаться, слышится треск, дверь распахивается.

Я чуть взвизгиваю.

Кертис хватает меня за бедра.

– Это я.

У меня перехватывает дыхание. Шок – и его руки на моем теле.

– Я нашла Хизер.

– Я знаю. Я ее только что видел, – сообщает Кертис.

Я не отодвинулась от него, и он не отодвигается. На нем, как и на мне, надета куртка для катания на сноуборде, и застежки-липучки на наших воротниках так близко, что могут прилипнуть друг к другу. Я чувствую запах его кожи – пот и солнцезащитный крем.

– Как твое колено?

– Болит, – улыбаюсь я.

Он тоже улыбается.

– Но тебе обязательно было нужно это сделать?

– Ага.

– Жалеешь?

– Нет."

"Он крепче обнимает меня и что-то внутри у меня сжимается.

– У меня в комнате есть шарнирный бандаж на колено, – сообщает Кертис.

 – Но я не представляю, что мы, черт побери, теперь будем делать, раз ты не можешь съехать вниз на сноуборде. Как ты меня злишь, Милла.

Однако сейчас по его виду совсем не скажешь, что он на меня злится. Больше нет. Его глаза тепло смотрят на меня, и такой теплоты в них не было со времени нашего прибытия сюда. И я вижу в них что-то еще.

Я заставляю его идти спиной вперед, пока он не прижимается ею к стене.

– Милла!

Я рада, что он все еще держит меня за бедра, потому что своим ногам я в эту минуту не доверяю.

– Что?

– Что ты делаешь?

– А на что это похоже?

У него на лице отражается желание напополам со смятением. Кертис сглатывает.

– Я кое-что не сказал тебе.

От ужаса у меня все скручивается в животе. Настроение испорчено. Я отступаю от него.

На ум приходит только одна вещь, которую он мог до сих пор от меня скрывать.

Он ее убил?

Пожалуйста, скажи мне, что я не права! Но что еще это может быть?

Мне всегда казалось, что у Кертиса более высокие моральные принципы, чем у кого-либо еще из моих знакомых. Если он убил Саскию, свою сестру, то что говорить о нас, обо всех остальных? Если я не могу доверять ему, я не могу доверять никому.

Никогда не смогу.

Он делает шаг ко мне.

– Прости меня, Милла.

«Что он собирается со мной сделать?»

Я дергаю дверь, она не открывается. Глядя на него через плечо, я тяну ее сильнее. Проклятье! В отличие от дверей в комнаты, здесь нет задвижки. Вероятно, кто-то запер ее ключом.

– Ты запер дверь?

– Нет. Милла, послушай меня!

Я стараюсь успокоиться и подумать. Он не мог запереть ее, я бы увидела. Не отрывая от него взгляда, я стучу по двери.