Дрожь

– Брент…

Я прекрасно понимаю, о чем он говорит.

Он делает еще один глоток бренди.

– Спокойной ночи, Милла.

Мы не обнимаемся, теперь у нас совсем другие отношения. Я просто хромаю, чтобы запереть за ним дверь. Наши отношения испорчены без возможности восстановления. И я тому виной. И я сломала его.

Вернувшись в комнату, я стираю надпись с окна. Кто-то – или сама Саския, или кто-то еще – перемещается по зданию как призрак. Задвижка на двери больше не кажется мне достаточной преградой. Я ищу хоть что-нибудь, чтобы сделать запор более надежным. На всякий случай. Самым лучшим вариантом оказывается тюбик с солнецезащитным кремом, и мне удается его пропихнуть под дверью, чтобы ее заблокировать.

Я лежу на холодной, узкой кровати, и у меня в голове звучит голос Брента: «Ты разрываешь со мной отношения из-за того, что я о тебе беспокоюсь?»

Он милый парень – а тогда, десять лет назад, его едва ли можно было назвать взрослым – и он не сделал ничего плохого. Саския была права: я его использовала. Сноубординг что-то со мной делает. Превращает меня в демона, которого больше никто не интересует. Это снова произошло сегодня днем на леднике. Меня больше интересовало, как сделать бэкфлип, чем поиски Хизер.

Я смотрю в темноту и думаю про Стефана.

«Дело не в армрестлинге. Дело в тебе, Милла. Ты должна победить в любом споре, черт тебя побери. Даже в любом разговоре последнее слово должно оставаться за тобой».

Я думаю о Винни, тренере по боевым искусствам, с которым мы познакомились в спортзале и расстались несколько месяцев назад. «Я устал пытаться держаться с тобой наравне, Милла».

Значит, дело не в сноубординге? Дело во мне.

И снова голос Брента: «Победа – не главное в жизни».

Но не для меня. Когда я чего-то хочу, я прилагаю все усилия, чтобы это получить, независимо от того, какие могут быть последствия. Дружба в этот процесс не вписывается, и чувства других людей меня мало волнуют. И хотя как раз такой подход к делу и нужен для того, чтобы достичь вершин в спорте, это создает проблемы во всех других областях жизни.

Именно поэтому у меня нет настоящих друзей. Именно поэтому заканчиваются все мои отношения. Пришло время за это платить. Я совершенно одна.

Перед моими глазами проплывает лицо Одетты. Я еще глубже погружаюсь в черноту. Кертис сказал, что она до сих пор в инвалидном кресле и едва может двигать руками. Но в наши дни технологии так сильно рванули вперед. Она может сама себя обслуживать?

Я не могу поверить, что Кертис связывался с ней, а я нет. Вот какая я подруга. Одетта сказала, что больше никогда в жизни не хочет меня видеть, но это было сразу же после несчастного случая. У нее было много времени, чтобы смириться со случившимся, и ее отношение ко всему могло измениться.

Я должна попробовать еще раз.