Дрожь

Я улыбаюсь, представляя эту картину.

– Сколько ей тогда было? Пятнадцать? Да, в таком возрасте это очень неприятно.

– В любом случае она мне отомстила. Это отличительная черта моей сестры. Она мстит всегда.

– И что она сделала?

– Ничего явного. Но вдруг все в школе начали шептаться у меня за спиной. И никто не согласился пойти со мной на школьный бал, который проводится после окончания учебного года. – Он смеется. – Такого раньше никогда не случалось.

Я тоже смеюсь, представляя симпатичного молодого Кертиса – такого, каким он был в старших классах средней школы. Я представляю его озадаченным – он в одиночестве стоит в школьном коридоре.

– Я только в середине лета выяснил, в чем дело. Она распространила слух, что я предпочитаю садо-мазо.

На этот раз я смеюсь громче.

– И это правда?

Он приподнимает бровь. Я обрываю смех, кровь приливает у меня к лицу, и меня всю словно окатывает горячей волной, хотя я уверена, что Кертис просто прикалывается.

Кертис с трудом сдерживает улыбку.

– В общем, мы заключили перемирие, и с тех пор мы, можно сказать, друг друга не трогали.

Вероятно, потому что Саскии просто удобно, когда старший брат находится рядом, а то и бежит за ней, подчищая оставленное ею дерьмо. Но я не говорю этого вслух. Есть четкая граница того, что позволено говорить посторонним, и я не хочу ее пересекать.

– Эй! – Кертис машет рукой, привлекая внимание Хизер.

– Что вам принести? – Хизер сегодня кажется расстроенной, а глаза у нее опухли. Она плакала?"

"– «Оранжину»[45] и… – Кертис смотрит на меня.

– То же самое.

Наверное, Кертис задумывается, почему я ничего не заказываю Бренту. Или, может, Брент уже рассказал ему о случившемся. Они говорят о таких вещах? Я бросаю взгляд на Брента, который стоит в группе парней, которых я не знаю, и чувствую горечь потери. Она напоминает удар ножом в сердце. Я потеряла друга.

– На самом деле принеси мне две бутылки, – говорю я.

Кертис кладет на барную стойку десять евро.

– Нет… – Я терпеть не могу, когда парни покупают мне напитки. Я достаю кошелек, но уже поздно. Хизер забрала банкноту, а у меня нет сил спорить. – Спасибо.

Кертис берет свою бутылку «Оранжины» и вроде собирается уходить.

– Подожди, – останавливаю его я. – Мне нужен твой совет насчет завтрашнего дня. Мне поостеречься или рискнуть?

Он в замешательстве. Я перешла черту, спрашивая его совета перед самыми соревнованиями?

– Брент сказал, что ты тренировала крипплер, – наконец говорит Кертис. – А ты приземлилась нормально хоть один раз?

Я проверяю еще раз, нет ли Саскии и Одетты в пределах слышимости.

– Нет. Но пару раз у меня почти получилось.

Кертис сжимает губы.

– Когда начинаются заезды у женщин?

– В десять утра.

– Хафпайп будет жестким, как гвозди.

Я опускаю плечи. Он прав.