Право на выбор

Как интересно! Эонора, оказывается, втайне о революции мечтает! Или не только мечтает?

— Судьбы мира вершила богиня, — проскрипела вдруг Кариффа, — лишь она имела право судить. Казнить или миловать.

— Богини давно нет, — невозмутимо откликнулась девушка, — а вот потомки ее жриц остались. И кто знает, на что способна кровь служительниц Проклятой.

Старуха дернулась, как от удара, услышав ненавистное слово «Проклятая».

— Ни на что не способна, — каркнула она резко. — В этой жалкой капле не сохранилось ни истинной силы, ни былого могущества. Лишь Великая…"

"— Что теперь об этом вспоминать? — поспешно вмешалась я в ненужный, совершенно бессмысленный спор. — Все забыто, ушедшего не вернуть.

Эонора и Кариффа мрачно уставились друг на друга. Везет же мне на фанатиков. Сначала верная адептка Проклятой, теперь вот воинствующая сторонница лозунга «Вся власть женщинам!».

— Зачем возвращать, — наконец-то перевела на меня взгляд младшая дочь рода Арвит, — если можно создать свое? А насчет того, что все забыто… Тут вы не правы, сирра. Знания не исчезают бесследно, главное, понять, где и как их искать. Тогда каждая «жалкая капля», — передразнила она язвительно, — станет на вес золота. Особенно если они объединятся, сольются вместе.

Эонора многозначительно помолчала, предоставляя нам возможность самим додумать дальнейшее, и, резко поменяв тему, восторженно зачирикала:

— Так вам понравилась Аллея фонтанов? Не правда ли, она очаровательна? Даже в Соот Мирне нет такого чуда, император был в полном восторге.

Представила восторженного Айара, скачущего под струями фонтанов, и с трудом сдержала ехидный смешок. А девушка все щебетала и щебетала, хлопая длинными пушистыми ресницами, и несла всякую чушь. Знакомая тактика, однако.

Мы дошли до ближайшего к нашим покоям входа во дворец, и Эонора, перестав кривляться, придержала меня за руку.

— Когда-то жрицы называли друг друга сестрами, — произнесла она тихо и очень настойчиво. — В единстве наша сила.

Попрощалась и ушла.

— Сестры… Откуда она это взяла? — буркнула за моей спиной Кариффа. — Выдумала, наверное.

Не выдумала. Я четко это знала. Помнила, как обращалась к подругам та, чью историю проживаю теперь во сне. Только вот Эонора наверняка понимала это по-своему. И если кем себя и видела, то исключительно наиглавнейшей и наиважнейшей — «первой среди равных».

Кстати, действительно, откуда ей-то известно это слово?

Ужинала я в этот вечер одна. Засыпала тоже. И проснулась в полном одиночестве. Сиятельный так и не появился.

Следующие несколько суток прошли как в тумане. Я вставала, приводила себя в порядок, ела, чем-то занималась и вечером, со вздохом облегчения, ложилась в кровать.