Другая улица

Тучи громоздились черные, так что едва ли не ночь настала, молнии сверкали роскошные, на полнеба, ветвистые, ослепительные, гром прокатывался такими раскатами, что казалось, будто совсем рядом крыши домов рассыпаются и рушатся на мостовую…

Некоторые грозу не любят, знал даже людей, которые натуральным образом боялись, и добро бы штатские. Собственными глазами видел, как майор-танкист – здоровенный парняга, орел, вся грудь в орденах, – сидя в хате, при каждом близком громовом раскате едва ли не трясся мелкой дрожью, лица на нем не было, походил на дамочку, которая мышь увидела. У меня даже осталось впечатление, что он с превеликим довольствием забрался бы под кровать, но стыдно присутствующих и себя самого, боевого, в наградах. Потом много сослуживцы рассказали – точно, пунктик у парня. Ну, бывает. Петр Первый вон тараканов боялся…

Так вот, у меня обстояло как раз наоборот. Любил я страшно наблюдать грозу, и чтобы сверкало – так сверкало, чтобы гремело, так гремело! Еще в детстве вышмыгнешь на окраину станицы в грозу – и любуешься. Степи у нас привольные, и грозы бывают впечатляющие. Никогда не видели грозу в степи? Тучи громоздятся в невероятную высь, молнии ветвятся, четкие такие, ослепительные, гром над степью катится – а ты смотришь на все это небесное великолепие, сердчишко колотится, и вроде бы страшновато от всего этого размаха, и в душе словно бы ликование. Иногда кажется – вот вскочишь, руками взмахнешь – и полетишь над степью. И вот этот момент, когда вот-вот-вот лупанет ливень, ну буквально вот сейчас… И воздух какой-то другой становится, и ветер по-особому бесится, и мир не такой…

Попадало мне порой, главным образом от бабки – все кричала, что меня «громом убьет». Только на моей памяти никого в станице так громом и не убило, только однажды корову шарахнуло – ну, насмерть, конечно.

В общем, кому как, а у меня и усталость как рукой сняло, и сонливость пропала, и душа воодушевилась не передать как. Давненько я таких роскошных гроз не видел, во всяком случае за войну – ни разу. Случались иногда, но чтобы такая… В точности как в наших местах…

Я к окну так и прилип. Жаль, распахнуть его нельзя было. Окно тоже было старинное, под стать дому, наверняка его ровня: рама массивная, из какого-то темного дерева, в нее вставлены квадратики стекла размером с открытку. Как-то оно, может быть, и открывалось, но я его ни разу с этой точки зрения не изучал, не до того было. Дежурства наши проходили спокойно, за все время конференции не случилось ни малейшего инцидента – но вот напряжение от того, что охраняешь Самого, пусть и во внешних кольцах оцепления, было такое, что иногда гимнастерка на спине взмокала, будто из ведра облили.