Другая улица

Кораблей много, все парусные, суета, как во всяком крупном порту, – одни стоят у причалов со спущенными парусами, другие отчаливают-причаливают, останавливаются на рейде, лодки кишат, как ореховые скорлупочки, можно рассмотреть, что кое-где и разгружаются, и загружаются, можно разглядеть и несомненные военные суда: как всегда было, во все времена, поуже и поизящнее пузатых «купцов», закрытые крышки пушечных портов рядами квадратиков…

И все это предстает ярко, четко, натурально, без всякой размытости, какая случается в бреду, как на хорошей картинке: город, порт, крепость, корабли…

Только картина эта видится в полном беззвучии, будто немой фильм без музыки. Ну, предположим, если все там натуральных человеческих размеров, тогда обрыв и впрямь высотой метров двести, звуки обычной мирной суеты и не долетят, пожалуй. Однако вот вам, извольте… К выходу из бухты пошел военный трехмачтовик с надутыми гроздьями парусов, за кормой длиннющие разноцветные вымпелы полощутся – и из одной крепостной бойницы выметнулась длиннющая полоса густого белого дыма. Но попадания не видно, и на воде фонтана от снаряда нет – определенно пальнули холостым. На предупредительный выстрел не похоже – корабль как шел, так и идет, а пушки больше не стреляют. Видимо, все же салют – может, там на борту какая-нибудь такая персона, которой положено при прохождении салютовать из орудия – адмирал или просто высокое начальство. Так вот, уж отзвук-то пушечного выстрела до меня должен был донестись, пусть и негромкий. Однако и теперь – полная тишина. Хотя я и не оглох, все нормально со слухом. Но кажется, что оглох…

Даже не знаю, сколько я на все это таращился как загипнотизированный. Наверняка долго. Смотрю и оторваться не могу: все четкое, ясно различимое, красивое, как музейные макетики… Ни мыслей, ни раздумий над этим чудом, голова пустая отчего-то. Жутковато чуточку… и красиво. Там наверняка и грязи хватает, и домишек обшарпанных, не может такого не быть – но с большой высоты ничего такого не видно, все красивое, куда ни глянь…

И удивительно до чего, и прямо-таки зачаровывает: кипит непонятно чья мирная жизнь, порт работает вовсю, корабли роятся, красивые, при ясной погоде… Не оторваться.

Оторвался все же. Лег на спину под деревом, вытащил папиросу – ну, папиросу, естественно, мы же не какая-нибудь пехота, чтобы таскать кисет и сворачивать цигарки из чего попало, мы Военно-морской флот со своим гонором. Портсигар у меня был роскошный, еще царских времен, с выпуклым парусным фрегатом и именной гравировкой на другой стороне: краснофлотцу такому-то за первое место в больших шлюпочных гонках в ознаменование двадцатилетия Великого Октября. Я тогда, даром что рядовой краснофлотец, был командиром шлюпки.