Другая семья

– А что я такого сказала? Ничего и не сказала, одну только правду! Он и без этого знает, что ты по нему сохнешь! Ведь знаешь, милок?

– Мам, перестань! Идемте лучше к столу! Все остыло уже, наверное! – снова с досадой перебила ее Катя.

Галина Никитична вздохнула тяжело, повернулась, ушла в комнату. Катя быстро приникла к нему, обняла, шепнула в ухо:

– Не обижайся на нее, ладно? Она у меня такая… Что думает, то и говорит… Но зато она очень добрая. Не обижайся.

– Ну что ты, Катюш… С чего бы мне обижаться?

– Да мало ли что она еще скажет… Всякое может быть… Иди, руки мой…

Когда он зашел в гостиную, Катина мать уже сидела за столом. Указала ему место рядом с собой приветливым жестом:

– Садись… И не злись на меня, я женщина простая. Я за свою дочку душой болею, как всякая мать. Да и давно нам с тобой надо бы познакомиться, мы ж теперь не чужие! Хотя, если честно, не нравится мне все это… Свиданки ваши… Ой, как не нравится! Да ты садись, чего стоишь-то! Не бойся, я не кусаюсь!

Он сел за стол, и Катя села рядом с ним, недовольно взглянув на мать. Было заметно, что она сильно нервничает. Боится, бедная, что мамка опять чего-нибудь учудит. А мама тем временем продолжила в том же духе:

– Ты ведь женатый, правильно?

– Да. Я женат. Скрывать не буду.

– Ну, еще бы ты скрывал… Это ж понятно, что женатый. Стало быть, жене с моей Катькой изменяешь, да?

– Ма-а-м… – тихо простонала Катя, сжимая под столом его пальцы. – Перестань, мам…

– Да что ты меня все время одергиваешь? Что я такого спросила ужасного? Все перестань да перестань! Дай мне с человеком поговорить нормально! Не бойся, не съем я твоего Филиппа! – вдруг рассердилась Галина Никитична, хлопнув ладонью по столу.

И, повернув к нему голову, проговорила задумчиво:

– Женатый, значит… Понятно… Да только знай, мил человек… Если бы моя Катька по тебе не сохла, я бы тебя и близко к ее порогу не подпустила. Она у меня приличная девка, между прочим. С женатыми мужиками сроду не валандалась. Не знаю, как ее так угораздило в тебя влюбиться… Да так, что и свету белого без тебя не видит… И ничем эту любовь не перешибешь, заразу! Уперлась Катька, и все! Мне аж страшно иногда за нее делается… Но ты, милок, знай одно. Если обидишь чем мою Катьку – убью. У меня рука в злобе тяжелая, я тебя заранее предупреждаю. Понял меня, нет?

– Понял, Галина Никитична. Понял.

– Ну, вот так-то лучше будет… Ладно, не буду вам больше глаза мозолить, уж вижу, что поднадоела. И Катька копытом бьет… Пойду я, ладно. Не глупая, понимаю, что к чему.