Дублёрша невесты, или Сюрприз для Лорда

"

"Макс поднялся с кровати. Ему вдруг нестерпимо захотелось увидеть Белинду. Плевать, что ночь. Желание заглянуть в серые глаза, которые умеют виртуозного доводить до белого каления, легко побороло чувство благоразумия. Да, именно этого ему и хотелось — пусть доведёт его до белого каления. У него тело ломило — так хотелось ощутить её жар. Но сначала он ей сыграет. Потащит её в зал, где стоит клавесин. Пусть возмущается — он не будет слушать. Начнёт отбиваться — понесёт на руках. Он зажжёт только несколько свечей. Нужен полумрак. Та пьеса, которую он хочет исполнить, требует минимума света. Он посадит Белинду рядом. Он должен слышать её дыхание. Он хочет ощутить, как оно начнёт сбиваться.

Максимилиан подошёл к её комнате. Замер, прислушался. Хотел понять, спит она или нет. Даже если спит — плевать, разбудит поцелуями. Уже готов был открыть дверь, и вдруг, будто удар в солнечное сплетение, мужской голос:

— …Белинда… Белинда…

Полушёпот вибрировал, словно тот, с чьих губ он слетает, с трудом сдерживает плотское желание. И через несколько секунд её взволнованный голос:

— …Брайон…

Во рту стало горько. Грудь сковало так, что трудно было сделать вдох. Макс развернулся и пошёл. Каждый следующий шаг всё быстрее и быстрее и быстрее. Как будто скорость сможет хоть чуть угомонить боль, безжалостно разрывающую лёгкие…

Глава 44. Осталось двое

Утро показалось Антонине серым и тоскливым. Было много тому причин, и низкие тяжёлые тучи, оккупировавшие всё небо, лишь одна из них. Ночью Тоня не заметила, а теперь вдруг обнаружила, что Брайон прихватил с собой не только записку Белинды, но и книгу, в которой эта записка лежала. Это оставило неприятный осадок. Книга — ведь не Тонина, это подарок Белинде от Мариабеллы. И хоть не было никаких сомнений, что профессор собирается передать фолиант любимой, но разрешения всё равно следовало бы спросить.

На завтрак Тоня не пошла. Совсем не было аппетита. От хронического недосыпания появилась противная слабость. Не хотелось даже с кровати вставать. В ушах шумело. От малейшего напряжения виски начинала давить пульсирующая боль. Потребовался час, чтобы хоть как-то привести себя в порядок и чуть взбодрится.

Николь, оказывается, тоже пропустила завтрак. Но у неё отсутствовал аппетит совсем не из-за недомогания, а, наоборот, от переизбытка положительных эмоций. Она влетела в комнату подруги такая весёлая, свежая, воздушная, что даже у Тони слабость отступила.

— Линди, всё вышло, как я и думала! — Николь плюхнулась в соседнее кресло и счастливо зажмурилась.

— Гамильтон предложил помощь с финансированием таверны?! — обрадовалась Тоня.

— Да! Он очень, очень внимательно изучил мои наброски.