Дуэль до первой смерти

Просто захотелось в кои веки поужинать за нормально сервированным столом и вообще побыть среди людей… – услышал негромкий смех и удивленно посмотрел.

– Как принято говорить, та же самая фигня, – стряхнула пепел. – Получила премию, решила гульнуть с подругой, а та в самый последний момент позвонила и сказала, что прийти не сможет, – поморщилась. – Опять муж не пустил, он у нее ревнивый.

– И она это терпит?"

"– Она его любит, – улыбнулась и стала еще красивее. – Еще раз спасибо, что выручили. Эти двое едва не заговорили меня насмерть.

– Клянусь, – я приложил руку к сердцу, – весь вечер молчать как рыба лосось.

– Это необязательно, только, бога ради, – она подняла глаза к потолку, – ни слова о понгах, шортах и продольных пилах.

– Понятия не имею, что это такое…

– Галина, – представилась она.

– Мир финансов для меня темный лес, Галина… – признался я.

– Вот и чудно…

– Николай.

Мы поужинали, поговорили о том о сем, вышли из ресторана и направились пешком к ней. Возле старинного дома со смешными маленькими балконами в Уланском распрощались. Напрашиваться на чашку кофе к человеку, только что пережившему налет биржевых брокеров, было бы верхом свинства. Поэтому я просто спросил, по какому номеру можно позвонить и убедиться, что общение с ними прошло без последствий для здоровья. Услышал его, запомнил, пожал протянутую руку и убыл восвояси в, можно сказать, приподнятом настроении. Хорошо все-таки быть героем.

* * *Через минуту на набережной уже образовалась пробка, всем проезжающим было интересно поглазеть на засасываемые густой грязной водой останки того, что в недалеком прошлом называлось внедорожником. Народ начал вылезать из машин, я тоже покинул свое укрытие и принялся толкаться среди зевак. А потом тихонько шагнул в сторонку и был таков. Поднялся по тропинке наверх, подрагивая от холода, быстренько переоделся, покидал мокрые, покрытые осенней московской грязью шмотки в сумку и стартовал трусцой в сторону Дворцового моста. Прикупил по дороге литровую бутылку минеральной, вымыл руки и умылся. На середине моста сбросил сумку вниз, она булькнула и сразу же затонула, а как иначе, если поверх грязного тряпья, не так давно бывшего довольно-таки приличным костюмом, я уложил крупный осколок бордюрного камня.

Вышел из метро на трех вокзалах, разжился никотином в ларьке с веселенькой надписью под прилавком «Сигареты, табачок – покурил и ништячок».

Постоял, покурил и действительно немного успокоился. И понял, что ни в какое Щелково к Юрке Корчажкину я не поеду. Лет шесть назад мы с коллегой были у него в гостях, так что при необходимости он меня там без проблем разыщет. Что-то уж больно всерьез взялся за меня бывший напарник, сам не пойму зачем. А пока не пойму, лучше где-нибудь отлежаться.