Дурман

— Что ты хочешь? Здесь отлично готовят жаркое, — сказал он, а Ира меню захлопнула и даже папку от себя отодвинула.

— Я хочу десерт. Огромный кусок шоколадного торта.

Он улыбнулся.

— Не думаю, что это хорошая идея — заедать сексуальный голод.

Ира голову на бок склонила, постаралась взглянуть на него возмущенно.

— Конечно, ты воспринял слова «огромный» и «шоколад» на свой счет.

— А они ко мне не относились?

Подоспел официант, и Алексей сделал заказ и для нее тоже, ни на секунду не засомневавшись в выборе. На десерт — кофе с мороженым. Ира расценила это как намек. В животе вновь запорхали бабочки.

Так бы сказала какая-нибудь утонченная натура в любовном романе позапрошлого века, а на самом деле ожидание стало непереносимым, и все эти танцы вокруг огня показались глупыми. Они встретились с определенной целью, и оба это знали. А обед и десерт — лишь попытка придать происходящему более благопристойный вид.

— Так что у тебя с мужем?

Он спросил более чем серьезным тоном, а Ира не нашла в себе смелости посмотреть ему в глаза. Ковыряла вилкой запеченного сибаса, и думала, что ответить.

— Ты спрашиваешь, потому что считаешь, что у тебя есть право задавать мне такие вопросы?

— Да.

Замечательно. И теперь она окончательно растеряна.

— Мы решили сделать паузу.

— Вчера ты сказала, что ушла от него.

— Эти две мысли приходят ко мне попеременно каждые две минуты. То я уверена, что ушла, а потом прихожу к выводу, что все не так плохо.

Он жевал и смотрел на нее исподлобья, кажется, всерьез обдумывал ее слова.

— А ты его любишь?"

"Ира посмотрела на него, прищурилась, ощутив недовольство от его вопроса в лоб.

— Леш, а ты любишь свою жену?

На мгновение она в душе замерла.

Что он скажет? Но он лишь плечами пожал, словно не видел в этом вопросе от нее, ничего особенного.

— Мы вместе семь лет.

— И это что-то объясняет?

— С человеком, с которым трудно, столько не живут.

— То есть, тебе с ней удобно, и это любовь?

— Наверное.

Она кивнула, не знала, что еще сказать или сделать. Мужская логика, столь прямолинейное суждение, приводили в ступор. И главное, он совершенно спокоен.

А еще хотелось спросить: а я? Как же я? Почему ты здесь со мной, раз любишь ее?

Потом головой покачала.

— Это не любовь. Я почти три года с ним жила, Леша, и мне было спокойно, удобно, все было правильно, но я всегда знала, что это не любовь.

По крайней мере, не та.

— Почему-то мне не верится, что ты в данный момент в любви мне признаешься. Скорее уж обвиняешь, что все испортил.

Ира откинулась на спинку стула и вилку отложила. Отвернулась от Леши.

— Ни в чем я тебя не обвиняю. Иначе бы меня здесь не было. — Она вдруг улыбнулась. — Я иногда вспоминаю то лето, и знаешь, с каждым разом все острее понимаю, как изменилась.

— Просто ты повзрослела, сладкая.