Дурман

А потом Ира просто позволила ему всё сделать самому, закрыла глаза, сделала пару прерывистых вздохов, отдаваясь ощущениям, и вцепилась в Лёшины плечи, впиваясь ногтями в кожу. А он всё целовал её, губы скользили по острому подбородку, по шее, чувствуя, как судорожно сжимается Ирино горло всякий раз, как входит в неё резко и сильно. Она стонала, а он смотрел на неё, и насмотреться не мог в этот момент. Кожа стала горячей и скользкой, стоны всё более глубокими, а движения резкими. Время перестало существовать, важно было лишь двигаться, не сбиваться с темпа, потому что это грозило немедленной смертью от острого неудовлетворения и разочарования, и они старались, вместе, спеша к удовольствию, где-то граничащему с болью.

От впивших в плоть пальцев, от крепких поцелуев и резких толчков. Наверное, прошло всего несколько минут, от перенапряжения и нехватки воздуха, растянувшихся на вечность. А затем несколько мгновений, когда они по-настоящему растворились друг в друге, Ира в Лёшу вцепилась, вся превратившись в комок оголённых нервов, её затрясло, из горла вырвался протяжный стон, а потом она расслабилась, руки ослабли и соскользнули с мужских плеч. Ему понадобилось ещё несколько секунд, он продолжал тяжело дышать ей в шею, по его спине прошла крупная дрожь, и вот он уже откатился в сторону, и лёг рядом с ней, раскинувшись на смятой постели. Ира осторожно повернулась на бок, прижавшись ягодицами к его бедру, а после недолгого колебания нащупала его руку за своей спиной и положила себе на живот. Его пальцы тут же отозвались и пощекотали, но у неё не было сил реагировать. Алексей придвинулся к ней, прижался к её спине и обнял крепче. Так они и лежали следующие несколько минут. Не говорили, не ласкали друг друга, лишь обнимались и ждали, пока сердца перестанут бешено стучать. Лёшкино сердце, казалось, прямо о её спину барабанило, и его торопливый, сильный стук приводил Иру в восторг, она ничего не могла с этим поделать. Лежала и улыбалась, хорошо, если Лёша этого видеть не мог, щекой к её плечу прижимался и вроде бы дремал. Правда, это оказалось обманчивым впечатлением, потому что он первым заговорил. Вдруг спросил:

— Хочешь пить?

— Хочу, — созналась она.

Осторожно перевернулась на спину, и на Лёшку посмотрела. Провела пальцем по его подбородку, потом коснулась его губ. Он её палец губами поймал, но почти тут же отстранился и с кровати поднялся. Ира смотрела на его спину, на голые ягодицы, а он даже не потрудился за джинсами наклониться. Так из спальни и вышел, а она на постели раскинулась, никак не желая взять себя в руки и усмирить в душе нестерпимый восторг. Вот откуда он взялся? Да и не к месту он в данных обстоятельствах.