Дурман

Секунду собирался с силами, после чего сказал:

— Не ждала. У неё муж есть. И давай на этом закончим душещипательную беседу. Я хочу в воскресенье улететь, то есть мне нужны все документы. Займись делом, а.

Ефремов брови вздёрнул, обдумывая услышанное, после чего головой качнул.

— Как посмотрю, ничего не изменилось. Как тогда на пару сбрендили, так и теперь.

— Ты давай мне ещё мораль почитай. Не переживай, у меня перед глазами всегда твой пример, по кривой дорожке не пойду.

— С моим-то примером? Боюсь подумать, что будет. — Ефремов притормозил за спинкой кресла. — Ты в Новороссийск летишь или вы летите?

Алексей отмолчался, делал вид, что вчитывается в один из документов, и не отреагировал даже тогда, когда Витька в сердцах чертыхнулся и из кабинета вышел.

И тогда уже папку захлопнул и снова в кресло опустился.

Следующий час боролся сам с собой. Рабочий день подошёл к концу, за дверью кабинета становилось всё тише, пора было ехать домой, а он всё медлил и на телефон поглядывал. Что, кажется, проще, дать им небольшую паузу, всего лишь сутки, не звонить ей, не слышать её голоса, но хотелось, безумно хотелось.

Просто удостовериться, что Ира не расстроилась, всё понимает, и тоже ждёт их отъезда.

Голос Иры, когда она ответила на звонок, показался ему слишком уж тихим и спокойным.

— Где ты? — спросил он первым делом. Не это должен был сказать и уж тем более оставить требовательность при себе, но не вышло, даже с голосом не совладал, что уж говорить про всё остальное.

Ира ответила не сразу, помедлила секунду, и это показалось ещё более подозрительным.

— А ты с каким намерением интересуешься?

Алексей усмехнулся, оценив её тон.

— Ты злишься.

— Нет, — тут же возразила Ира.

 — С чего мне злиться? — Она, кажется, вздохнула, потом проговорила куда мягче и успокаивающе: — Я у Томы. У сестры, я тебе рассказывала. У нас бутылка красного вина и тортик. Будем его есть, и жаловаться друг другу на то, какие мужики сволочи.

Он улыбнулся. Переносицу устало потёр, потом признался:

— Я скучаю. Прости, но по-другому не получается.

— Не оправдывайся, Лёш, я понимаю. У тебя семья, и они уж точно не виноваты.

— Я заказал билеты. Улетаем в воскресенье в девять утра. Я заеду за тобой.

— Не надо. Я родителям сказала, что еду с подругой.

Ты на мою подругу никак не похож.

— Вообще, никак, да?

Она негромко рассмеялась, и Алексей почувствовал, что успокаивается. Напряжение стало отпускать, и он вздохнул свободнее.

— Позвоню тебе завтра.

— Только не рано, — напомнила она, это уже вошло в привычку, их обычное прощание. «Позвоню» — «Но не рано».

— Хочу тебя, соня. Пока.

— Пока, — проговорила Ира на выдохе. Телефон выключила, и некоторое время сидела, задумавшись. У Лёшки был странный голос и это, признаться, беспокоило.