Дурман

— Скажем так: я почти уверена.

Алексей всё-таки рассмеялся. Искренне и от души. Они остановились посреди танцплощадки, и он обнял Свету за плечи. Как-то слишком дружески обнял, сам себя на этой мысли поймал и поспешил это исправить. Отодвинулся и пропустил её вперёд по дороге к столику, коснулся спины, пальцы даже скользнули достаточно игриво, вот только Алексей всё это контролировал и даже напутствовал себя, а это было нехорошо.

Несмотря на то, что за столом родители без конца пререкались, уехали вместе в квартиру Софьи Игнатьевны. И проводив их, точнее, такси, на котором они уехали, взглядом, Алексей вздохнул с облегчением.

Хотелось хоть немного покоя. Нужно было еще разобрать бумаги, проверить все файлы и сметы, чтобы утром не делать этого впопыхах. Андрюшка уже спал, Алексей зашёл к нему, постоял у кроватки, сбившееся в сторону одеяло поправил, а когда увидел в дверях заспанную няню, лишь махнул ей рукой, отпуская до утра. А когда девушка вышла, наклонился и осторожно, боясь разбудить, коснулся тёмных волос сына.

— Лёша.

Он обернулся на выразительный шёпот жены, кивнул и тут же от кроватки отошёл. Осторожно прикрыл за собой дверь, а Света негромко сказала:

— Я собрала твою сумку.

— Я бы сам собрал.

— Ты обязательно что-нибудь забудешь. Что я, не знаю?

— Конечно, знаешь, — не стал он спорить. Дошёл до дивана в гостиной и сел в кресло. Вытянул ноги и расстегнул ворот рубашки.

— Шёл бы ты спать, — посоветовала Света, взлохматив его волосы. — Сегодня ни свет, ни заря вскочил. И завтра утром улетаешь. — Она присела на подлокотник его кресла. — Я провожу тебя завтра.

Алексей голову откинул, на жену посмотрел, моргнул непонимающе, даже на секунду не запаниковав.

— Зачем?

— Ну… захотелось. Я раньше тебя всегда провожала.

— Свет, тебе охота ехать в шесть утра в аэропорт?

— И что? — Она чуть развернулась и теперь смотрела ему в лицо сверху вниз. Смахнула с его лба чёлку, потом наклонилась и проговорила ему в губы. — Я буду вздыхать и утирать слёзы, и ты запомнишь это на всю неделю.

Алексей усмехнулся.

— Помашешь мне белым платочком с крыльца. Этого я тоже не забуду. — Его ладонь прошлась по её бедру. Погладил, притянул к себе и поцеловал, правда, не в губы, а куда-то в плечо. И тут же зевнул.

 — И, правда, пойдём спать. У меня до сих пор в ушах голос мамы. Это ведь ненормально, да?

— Когда твоя мама Софья Вагенас? Нормально.

Он рассмеялся, на ходу расстёгивая рубашку.

— Успокоила."

"Из гостиной вышел и вдруг столкнулся с няней, чего совсем не ожидал. Они буквально столкнулись, — он без рубашки, а она в шёлковом халатике, хотя и весьма скромного вида, она в него буквально закуталась. Няня, молодая женщина лет тридцати, от неожиданности охнула, уставилась на его голую грудь, и поспешно отступила.