Дурман

Вскинул голову, нахмурил брови и даже нижнюю губу выпятил, как бы в задумчивости, но что-то Алексею подсказывало, что он совсем не старался припомнить тот благословенный день, на который мама намекала. А потом поймал себя на мысли, как же он всё-таки на отца похож. Тот же наклон головы, острый взгляд, тяжеловатый подбородок и губы, которые частенько насмешливо кривятся. Эту привычку Алексей в себе не любил и некоторое время старательно изживал, но видно это сидело в нём слишком глубоко, было прописано в генах, потому что как не боролся, а зачастую просто не замечал, как делает то или иное, очень похожее на отца.

И что скрывать, он тоже частенько, когда рядом не было жены и матери, обводил взглядом зал ресторана, клуба или любого другого помещения в котором находился, ищущим, истинно мужским взглядом. Разница между ним и отцом в этом случае заключалась в том, что Алексей делал это чисто автоматически, совершенно не собираясь следовать своим инстинктам. А Андреас этими самыми инстинктами жил. Для своих шестидесяти пяти лет он выглядел на зависть многим моложаво и подтянуто, в тёмных волосах только недавно начала пробиваться седина, которая не портила его нисколько. Только шарма придавала, а уж если отцу приходило в голову какую-то женщину очаровать, и он ей улыбался, то устоять не могла ни одна, если только фригидная до мозга костей, а Алексею, да скорее всего и его отцу, настолько холодная женщина ещё не встречалась. А маму всё это злило. Как только она замечала этот самый ищущий взгляд, на глазах превращалась в Медузу Горгону. И скорее всего это и стало в итоге причиной расставания родителей. Правда, у Алексея было подозрение, что это же и мешало им разойтись раз и навсегда. Андреаса тянуло к бывшей жене, хотелось осознать и прочувствовать, что он все ещё её волнует, что она до сих пор ревнует, несмотря на прошедшие тридцать пять лет с их знакомства в тот день, который он никогда в жизни не вспомнит, если только под гипнозом. Да и Софья Игнатьевна подсознательно всё ещё чувствовала себя его законной женой, не зря же гордо носила фамилию Вагенас. И Андреас больше никогда не женился на русских, а ведь Россию любил и проводил здесь довольно много времени. И без сомнения, знакомых русских девушек и женщин всех возрастов у него было не перечесть. Но знал, что бывшая жена ни за что подобного предательства не простит, и поэтому не рисковал. Хотя, по Европе, в смысле жён и бесчисленных любовниц, прошёлся частым гребнем. Только от славянок держался подальше, что и наводило на определённые мысли.

Софья Игнатьевна тем временем с мрачным видом констатировала:

— Ты не помнишь.

— Не сомневаюсь, что ты помнишь всё в деталях. Даже то, в каких подштанниках я был.