Дурман

Легче было слушать лёгкую перебранку родителей, чем увести жену и устроить ей романтический ужин. Поэтому делал вид, что ничего не замечает и, вообще, ужином вовсю наслаждается. На тарелке перед ним мраморная говядина под гранатовым соусом, в бокале красное вино за такую цену, что даже у него в душе способна шевельнуться скупость, но она не шевелилась, и это было весьма показательно, хотя и противно.

Зато мама вечером наслаждалась, это был её любимый ресторан, она пила вино, а бывшего мужа обжигала одним взглядом за другим, и без конца делала Андреасу замечания.

То он не так сидит, то не так ест, то оглядывает зал чересчур пристальным взглядом, а оттого бесстыжим, высматривая очередную жертву. Это всё было со слов Софьи Игнатьевны, сам бы Алексей никогда таких слов не подобрал, тем более по отношению к отцу, а тут мама просто расцветала от собственных эпитетов: и «бесстыже» и «жертва», любимые обвинения в адрес бывшего мужа. Тот же вроде бы и слушал, но в речи её не вникал. Рассказывал о своём друге, художнике, как тот разводился в последний раз, и уверял, что сам ещё отделался малой кровью. То, что кровь, малая или хоть какая, была вовсе не его, а Алексея, как и все потраченные нервы, ему в голову не приходило. Андреас даже решил выпить за свершившийся развод, и ознаменовал это многословным и красочным тостом, и сам же выпил, не дожидаясь отклика родственников.

Софья Игнатьевна недовольно поджала губы, кинула на сына особенный взгляд, после чего сухо оповестила:"

"— Ты замечательный отец, Андреас. На годовщине свадьбы сына празднуешь свой развод.

— Это годовщина знакомства, мама. — Алексей свой бокал всё-таки поднял и посмотрел на жену.

Света улыбнулась. Сдержанно, но это скорее относилось к словам свекрови, чем к ситуации в целом. Если и была расстроена, то вида не показывала, и что скрывать, это было одно из качеств, за которые Лёша её и ценил. За её мудрость, рассудительность и хладнокровие в суждениях и поступках.

Андреас залпом выпил вино, без всякого уважения, словно это была вода, а не нектар богов. Всё-таки порой греческие корни давали о себе знать, и в голову приходили такие вот мысли — о нектаре богов, об Афродите и мраморных дворцах с колоннами.

Может, не случайно он архитектором стал? И даже парочка проектов с колоннами и анфиладами у него намечалась.

— Что это за годовщина такая? День знакомства? — неожиданно озвучил Андреас его мысли. — Как такое, вообще, помнить можно?

Света скромно пожала плечами и улыбнулась уж как-то слишком загадочно, а Софья Игнатьевна не упустила шанса возмутиться.

— Очень даже хорошее воспоминание. Разве ты не помнишь, когда мы познакомились?

Отец взглянул на неё, как на умалишённую.