Дурман

— Папа!

Лёша улыбнулся ему, качнул ещё раз, а сам присел на корточки, руки к сыну протянул, будто собираясь его поймать при приближении. Андрюшка взвизгнул и рассмеялся, но ручки разжать не осмелился, так и цеплялся за поручни. Спустя минуту Алексей сам его поймал, уцепившись за качели и притянув их ближе. В довольное личико сына посмотрел, потом поцеловал в нос. Андрюшка фыркнул и потёр нос ладошкой, а Алексей продолжал улыбаться, наблюдая за ним.

— Ты так быстро растёшь, чемпион. Совсем взрослый стал.

Андрей вцепился в его пальцы, пытаясь их разжать, после чего нетерпеливо качнул ногой.

— Кататься! Папа, кататься!

— Кататься, — послушно повторил за ним Алексей и качели отпустил. Андрей снова заулыбался. Голову закинул, улыбался и щурился на солнышке, а Лёша смотрел на него и удивлялся, насколько сын на него похож. Его сын и есть решающий фактор.

— Лёша, ты к ужину приедешь? — спросила Света, поймав его почти у выхода. Алексей взял портфель, уже дверь открыть успел, и замер, услышав её голос. Обернулся. Секундная пауза — и он кивнул.

— Да, буду в шесть.

Жена улыбнулась, подошла к нему, и он её поцеловал.

Легко, добродушно, и даже подмигнул.

— Веди себя хорошо, — сказала она ему вслед игриво, а он улыбнулся и кивнул. Света понятия не имела, что эта установка была весьма кстати. Он должен вести себя хорошо и не звонить любовнице.

Вручение проходило в Центральном доме архитектора. Алексею не слишком хотелось там присутствовать, он бы и без премии этой вполне обошёлся, прожил бы и даже не затосковал, но спорить не стал, так как семья в полном составе собиралась это мероприятие посетить. И он вслух о своём нежелании ничего не сказал, словом не обмолвился.

Жена и мать выбирали наряды, отец выглядел не на шутку серьёзным, он всегда таким становился, когда премию или награду вручали не ему. А сам Алексей молча переоделся в приготовленный женой костюм, поменял галстук, потому что настроение было не для яркого и воодушевляющего, а после вовсе его снял и небрежно сунул обратно шкаф. Света удивилась, увидев его без галстука, даже поспорить пробовала, но Лёша лишь отмахнулся, и она замолчала. Настроение его почувствовала? Возможно. Не хватало ещё, чтобы снова насторожилась.

— Алёша, ты заготовил речь? — спросила его Софья Игнатьевна, когда они уже выехали из дома.

— Какую речь, мама?

— Речь победителя, — удивилась она. — Что ты будешь говорить, когда тебя наградят?

Кажется, никто кроме него, не сомневался в его победе. Алексей вздохнул в сторону, стараясь не отвлекаться от дороги.

— Как всегда. Спасибо маме и папе, жене и Создателю, а ещё хорошей погоде в день озарения.

Отец рядом хмыкнул, но ничего не сказал, зато мама сочла нужным возмутиться.