Дурман

Он замер ненадолго, опустив голову и прижавшись носом к макушке Светы, чувствуя, как она прикасается к нему, а потом её пальцы принялись расстёгивать пуговицы на его рубашке. А у Алексея неожиданно сердце забилось. Не от предвкушения и даже не от нежности, он просто не знал, как поступить и как реагировать. Жена ему улыбалась, тянулась к нему губами, и он уступил. Наклонился к ней и поцеловал. По-настоящему так поцеловал, как, наверное, не целовал давно. Глаза закрыл и разозлился на самого себя. В конце концов, она его жена, а он муж, и он обязан… по факту обязан любить и защищать.

Даже от самого себя защищать обязан, от своих увлечений и душевного смятения.

Света улыбалась, когда он её раздевал, и посматривала с особым выражением, с какой-то снисходительностью и теплотой, материнской что ли. И это, если честно, раздражало. Она, видимо, считала, что знает его настолько хорошо, что может только поддерживать и любить, никаких сюрпризов не ожидая. Правда, потом она сказала:

— Я так соскучилась по тебе, такому занятому, — и Алексея вновь кольнуло чувство вины. Вспомнил, что ему на самом деле было не до Светы, он заскучал рядом с ней, и теперь жене должен.

Она обняла ладонями его лицо и поцеловала, взъерошила его волосы, после чего откинулась на постели, наслаждаясь его ласками и прикосновениями. А Лёша губами прижался к её шее, потом к груди, глаза закрыл, и спустя минуту наконец выдохнул, почувствовав прилив возбуждения. Может, так и надо? Вот оно — лекарство от измены, любовь жены. Есть надежда, что завтра утром в мозгах прояснится. Слушал её стоны, и старательно выгонял из головы все лишние мысли.

Но полной чистоты сознания хватило лишь на несколько ослепительных секунд, но зато потом Света его обняла, прижалась к нему и вздохнула довольно. Натянула на них одеяло, всё что-то делала, вроде бы заботилась и ухаживала, а Лёша лежал, закинув руку за голову, и смотрел в потолок. Пытался убедить себя в том, что всё хорошо.

Но что-то было не так."

"Утром ещё острее хотелось позвонить Ире. Но теперь останавливало уже другое чувство, странного неудобства. Она, уходя, сказала: «Поймёшь, сам позвонишь», а до понимания дело как-то не доходило, его постоянно что-то отвлекало, например, секс с женой.

Света с утра выглядела довольной, даже разбудила его поцелуем, и он, как прилежный муж, отвечал улыбками на её заботу. Потом взял сына на руки и вышел в сад. Андрюшка смешно сморщился на солнце, отвернулся, ухватив его за шею, потом указал пальчиком на качели невдалеке, и Алексей послушно направился туда. Усадил ребёнка на сидение, пристегнул и качели качнул. Андрей тут же заулыбался и вцепился в поручни, словно упасть боялся.