Дурман

И всё это было мерзко и, как бы сказала мама, совершенно вульгарно. Алексею даже казалось, что эти непристойные, хотя скорее неуместные во время семейного ужина мысли, у него на лице отражаются, раз сосредоточиться на беседе за столом никак не получалось. И даже отец нет-нет да кинет на него проницательный взгляд. Алексей уже успел сто раз раскаяться в том, что признался ему. Хотя, отец скорее вынудил его к этому признанию, и теперь он не знал, как себя вести и как отражать атаки, которые отец непременно начнёт на него устраивать, пытаясь выяснить, что происходит в жизни сына.

Андреас Вагенас слишком любил женщин, чтобы, как приличный человек и заботливый отец, не напоминать сыну о его признании, ему слишком любопытно. Поэтому Алексей от его взглядов уворачивался, молча жевал и лишь иногда улыбался матери и жене.

Света руку к нему протянула, погладила, улыбнулась, а сама продолжала обсуждать с его матерью последнюю театральную премьеру. Софья Игнатьева выражала свои сомнения способностями режиссёра, а Света пыталась с ней спорить. Зачем, Алексей не понимал. Хотя, обе казались довольными развивающейся беседой. Андреас тоже отмалчивался, правда, усмехался едва заметно, но Алексей не думал, что это относится к разговору о театре, особенно, если принять во внимание, какие взгляды отец на него кидал время от времени.

— Алёша, ты помнишь о пятничном вечере? — спросила мать, неожиданно переведя разговор на другую тему. Алексей даже не сразу сумел сориентироваться. Поднял голову, немного нахмурился, призадумавшись, после чего кинул вопрошающий взгляд на жену.

— А что будет в пятницу?

Света спокойно проговорила:

— Родман прислал приглашения.

— Ах да, премия…

Софья Игнатьевна лишь головой качнула.

— Ему премию вручают, а он и не помнит.

— Не вручают, мама, выбор ещё не сделан.

— Да? Странно. А я думала…

— Ты всегда думаешь за всех, Соня, — оборвал бывшую жену Андреас. — Не бережёшь себя совсем.

Алексей постарался спрятать улыбку, к тому же, мама тут же вспыхнула, и удостоила мужа гневным взглядом.

— Я, в отличие от тебя, мой дорогой, о нашем сыне забочусь. И верю в то, что у него всё будет хорошо.

Алексей кивнул, вроде бы поддакивая.

— И что все премии мира мне достанутся. — На стуле откинулся, скомкал в руке салфетку.

 — Мне, если честно, не слишком хочется туда идти. И премия эта не так уж и важна. Показуха сплошная.

— Лёша, но это же за «Каскад», ты болел этим проектом. И ты заслужил эту премию. И Губарев тебе не конкурент.

— Да? — Алексей хмыкнул. — А Киселёв? Наш всеми признанный гений, тоже не конкурент?

— Ну, Киселёв… — Света неопределённо повела рукой. — Киселёв архитектор другого поколения. Он мыслит иначе. В его проектах нет полёта, воздуха не хватает. Ты же сам говорил.

— Так это я говорил.