Дурман

Лёшка никогда не одобрял ветрености своего отца, хоровода женщин вокруг Андреаса, и ещё совсем недавно Света не могла мысли допустить, что Алексей настолько изменится. Превратится в мрачного, отстранённого человека, который если и смотрит в её сторону, то словно сквозь неё. Конечно, она допускала, что Лёша порой увлекался другими женщинами, замечала его интерес и оценивающие взгляды, которыми он провожал впечатливших его девушек, но, в конце концов, эти взгляды ему в наследство от отца достались, в комплекте со всеми остальными генами и греческой горячностью. Но ничего серьёзного, что бы Свету могло всерьёз обеспокоить, не случалось, ничто их семейную жизнь не тревожило. Лёша обожал их дом, который сам когда-то спроектировал, он с радостью возвращался домой вечерами, до безумия любил сына, и её, конечно же, её. И что же, что прошли годы и та страсть, которая когда-то вспыхнула между молодыми людьми, пошла на убыль. Но они оба понимали, что на смену страсти пришло что-то более важное и умиротворяющее. По крайней мере, до последних событий Света была уверена, что они понимали это оба. А потом что-то случилось, и Лёша отдалился в момент. Будто его кто-то увлёк, увёл в сторону от семьи, и даже не заметно, чтобы он этому сопротивлялся. Очень бы хотелось думать, что дело не в женщине. Очень бы хотелось, но никак не получалось… Ведь не зря говорят, что жена без сомнения почувствует появление любовницы. Которая уводит, отнимает и окручивает. И в один момент на тебя сваливается понимание того, что нужно бороться, отстаивать и даже драться. А как драться, если ты не готова, да и не приучена? Как бороться, если не знаешь с кем?

Света за мужем наблюдала, потом собралась с силами и спросила, надеясь, что её голос прозвучал нейтрально:

— Пиджак наденешь?

Алексей застегнул пуговицы на рукавах рубашки, головой дёрнул, отвлёкшись от раздумий, кинул на жену быстрый взгляд.

— Думаешь, надо?

— Думаю, нет. У нас же неформальный ужин.

— Вот и я так думаю.

Она в комнату вошла, закрыла за собой дверь. Стала раздеваться, сняла с вешалки приготовленное для этого вечера платье. Через плечо оглянулась, увидела, что Алексей устроился в кресле у окна, уткнулся взглядом в телефон. В комнате повисло молчание, но смущало оно, кажется, только её.

— Молнию застегнёшь?

— Конечно.

Даже глаз не поднял, и это разозлило, но возмущение в себе Света старательно задавила. Повернулась спиной, и помимо быстрого прикосновения, удостоилась мимолётного поцелуя в макушку.

— Отлично выглядишь.

— Лёша, ты даже не посмотрел. — Это был укор, правда, достаточно лёгкий, но Алексей повернулся к ней, вскинул брови, вроде удивлённый её словами. Окинул её взглядом, и повторил:

— Ты отлично выглядишь. У меня никаких сомнений нет в этом уже очень давно.