Дурман

Возмущённо шепнула:

— Не трогай.

Если её и услышали, то сделать пожелали наоборот, потому что мужские пальцы сжались сильнее, и Ире оставалось лишь выдохнуть в нетерпении. Пересекли короткий коридор, свернули, ещё свернули, остановились, потому что Лёшка в нетерпении оглядывался, он толкнул одну из дверей, и они неожиданно оказались на просторной застеклённой лоджии, совершенно пустой и безлюдной. Ира только глазами успела скользнуть, оценивая простор помещения, а потом её резко развернули, и чего она совсем не ожидала, так это поцелуя. Думала, что Лёшка начнёт гневаться, предъявлять претензии и качать права, а он впился в её губы каким-то голодным и отчаянным поцелуем, она ощутила резкий привкус виски на языке, и в ту же секунду сдалась, позабыв обо всех своих упрёках к нему, которые этим вечером множились и въедались в душу. За шею Лёшку обхватила, прижалась к нему и на поцелуй ответила. Даже, кажется, простонала коротко, от переполнявшей её тоски. Его пальцы смяли ткань платья на её бёдрах, Алексей даже приподнять её от пола попытался, а Ира задохнулась в какой-то момент, поцелуй прервала и голову назад откинула, чувствуя, что Лёшкины губы спустились на её шею.

— Лёша… С ума, что ли, сошёл? — Даже рассмеяться попыталась, но губы были непослушными и тряслись — может, от страстного поцелуя, а может, и от переполнявших эмоций. — Отпусти меня, платье помнёшь.

Секунду, две, потом его руки ослабли, пальцы перестали впиваться в её тело сквозь ткань, Алексей её опустил, но по-прежнему удерживал рядом с собой, не позволяя отодвинуться. Голову опустил, прижался к ней и так замер. Дышал тяжело, и Ира чувствовала, как его дыхание касается её щёк. В лицо его смотрела, видела, что он изо всех сил пытается с собой справиться, даже глаза закрыл ненадолго, и тогда она осторожно его обняла. Сначала коснулась его плеча, потом ладонь скользнула на его шею, а затем рискнула на цыпочках приподняться и поцеловала в уголок губ. И с отчаянием подумала, что от обиды в душе ничего не осталось, даже тлеющего уголька. Он её поцеловал, и она всё простила.

— Я три дня о тебе думал.

Её взгляд метнулся вверх, они глазами встретились, и от его требовательности, Ира нервными мурашками покрылась.

— А ты не позвонила.

— Ты тоже не позвонил.

Он взял её за подбородок, заглядывая в глаза, большим пальцем обвёл её нижнюю губу, снова наклонился, но Ира увернулась от очередного поцелуя.

— Мы не должны здесь быть, кто-нибудь может войти. И… там твоя жена.

— Ирка, ты меня бросила, — словно не слыша её, сказал он.

Она же горько усмехнулась, правда, в сторону.

— Как бы я хотела тебя бросить, Лёша. Нам бы обоим стало куда проще.

— Я три дня о тебе думал.

— Кажется, ты меня в этом обвиняешь.

— Нет.