Дурман

А из-за мужика. Который видимо, сказал: люблю.

От его тона мурашки по коже побежали. Ира на мужа кинула быстрый взгляд.

— Всё было не совсем так.

— Конечно.

— Всё было не так!

— А как, ты просто мне изменила?!

Кажется, он тоже вышел из себя. Смотрели друг другу в глаза, и Ира видела неподдельную злость, может быть впервые настолько заметную, и оттого приводящую в ужас. Она даже отступила на шаг и отвернулась.

— Может быть ты и прав. Я просто тебе изменила… — Невольно вспомнила тот вечер в Лондоне, и сказала: — Да, изменила, и пришла от этого в ужас. Я не думала, что способна на это.

— А сейчас, значит, ты в этом уверилась? Раз собралась разрушить нашу жизнь.

Ира немного удивилась его словам, посмотрела с непониманием.

— А ты простишь измену?

Повисла тревожная пауза, Миша приглядывался к ней, будто решал, может он простить или нет, ей, вот такой, какая она сейчас. Но вместо ответа, с вызовом переспросил:

— А ты бы простила?

Если честно, ответа у неё не было. Сегодня, после всех событий и разговоров — не было. И Ира промолчала. Миша усмехнулся, видимо, расценив её молчание по-своему, кивнул в такт каким-то своим мыслям, и из комнаты вышел, совершенно спокойно прикрыв за собой дверь.

13

Вечер прошёл в молчании. Алексей вернулся домой к ужину, но на Свету не смотрел, думал о чем-то, да и встречаться с ней взглядом не рисковал. Было заметно, что ему неуютно. Он сел за стол, улыбнулся родителям, но сразу уткнулся взглядом в тарелку. Выглядел хмурым и явно переживал. Софья Игнатьевна заметив это, принялась выяснять, что случилось, выясняла она всегда обстоятельно и бурно, и поэтому своими расспросами лишь нагнетала обстановку. Андреас же быстро смекнул в чём дело, взглянул на Свету, сидевшую с прямой спиной, с лицом, напоминающим каменную маску, потом на сына, который не ел и даже не пил, кажется, что и воздух в себя проталкивал с превеликим трудом, и едва слышно хмыкнул. После чего предложил выпить за брачные узы и жертвенность. Алексей зыркнул на него, но ничего не сказал. Засунул в себя ложку салата и стал жевать. Правда, тут уже не удержался и кинул взгляд на жену. Света никак не отреагировала. Было ясно, что решила его наказать. Это было правильно, и нужно было это прочувствовать, осознать, но в голову почему-то лезли совсем другие мысли, что жена поступает более хитро и тонко, своим поведением, не желая разговаривать и пытаться найти решение, не позволяет ему расслабиться и подумать о другом, точнее, о другой. Света заставляет его сосредоточиться на семье, даже родителей на ужин позвала, чтобы не оставаться с ним наедине. И такой напряжённости в их отношениях он ещё не помнил, за все семь лет такого ещё не случалось. Правда, до этого дня Света его никогда на измене не ловила.