Дурман

Его всегда выселяют на диван или в гостевую комнату, где он должен осознать свою ошибку и прочувствовать степень своего одиночества. Но родители остались, и он отправился в свою спальню, не представляя, что его там ждёт. Самое странное, что ничего не ждало. Света вернулась из детской, укачав сына, на него не смотрела, раздевалась и расчёсывала волосы, всё, как обычно, а Алексей в постели лежал и наблюдал за ней. И больше всего на свете ему сейчас хотелось вздохнуть. Но знал, что вздох выйдет безысходным, и жену это непременно обидит. Но он будто задыхался, не выпускал из руки телефон и набирал и набирал Ирин номер. Знал, что её телефон по-прежнему выключен, но звонил. Как заведённый, как сумасшедший, вместо того, чтобы искать подход к жене, просить прощения и снова что-то обещать, он звонил другой, и никак не мог заставить себя перестать. Даже в супружеской постели, под молчание Светы, он время от времени тыкал по кнопкам и ждал чего-то. Чего, интересно? Что он будет делать, если Ира вдруг ответит? Вскочит и выбежит из спальни?

Света остановилась перед постелью, посмотрела на него с выжиданием, и Алексей был уверен, что она прекрасно знает о том, что у него в руке телефон. Она смотрела с определённым умыслом, потом спросила:

— Выключаем свет?

Он кивнул. А когда свет погас, всё-таки вздохнул, не сдержался, и в досаде положил телефон на прикроватную тумбочку. Приходилось признать, что он в полной растерянности. Точнее даже в раздрае.

Ночь у всех выдалась тяжёлая. Алексей не спал, то ворочался с боку на бок, потом и вовсе встал, когда ему показалось, что жена заснула. Из комнаты вышел и тут же поморщился, когда вспомнил про телефон, забытый на тумбочке. Правда, на часах полночь, и звонить, наверное, уже неудобно. Хотя, что такое неудобно, когда невозможно жить и дышать? Да и был уверен, что Ира тоже не спит. Может, от этого столь тошно — чувствует, что Ира про него думает? И что именно думает.

Света тоже не спала. Когда Лёша из спальни вышел, перестала сдерживать дыхание, одеяло в сторону откинула, и от отчаяния даже зажмурилась, крепко-крепко. Перед глазами поплыли разноцветные круги, но легче не стало. И не помогло слёз избежать. В душе смешалась и обида, и отчаяние, и надежда, что всё пройдёт и наладится. Неделя, месяц, и Лёшка успокоится. Так должно быть, она очень на это надеется. Неизвестно сколько времени прошло, но в какой-то момент она поняла, что лежать больше не может. Вытерла слёзы, сделала глубокий вдох, встала с постели и отправилась искать мужа. Коридоры уже были темны, Света босиком спустилась на первый этаж, заметила свет на кухне, и почти тут же услышала женский голос:

— Я могу сделать чай.

— Нет, не хочу.