Дурман

Он не смотрит на неё, он не слушает родителей, улыбается сыну, что-то на ухо ему говорит, перелистывая книжку с яркими картинками, Андрюшка смеётся, а больше Лёше, кажется, ничего и не нужно этим утром.

— Когда ты вернёшься? — спросила его Света, когда он собрался на работу. Остановилась за его плечом, наблюдая, как Алексей перебирает бумаги и складывает их в портфель.

— Как всегда, — отозвался он равнодушно.

Ей бы сдержаться, но она спросила:

— Как всегда — раньше, или как всегда — в последнее время? Это разные вещи, думаю, ты сам понимаешь.

Он повернулся и посмотрел на неё, в упор. Пауза, потом весомо проговорил:

— Я вернусь к ужину.

Она под его взглядом сглотнула.

— Я надеюсь.

Вот так, и почему-то она себя чувствует провинившейся. Дверь за мужем захлопнула, постояла немного, собираясь с мыслями и силами, и уже почти готова была сделать вдох, но тут на глаза попалась няня Аня, спускавшаяся по лестнице, и припомнились события минувшей ночи. Её шёлковый халатик, её смущённый взгляд и тихий голос. И опять стало нечем дышать, и обида затопила. Такое ощущение, что её жизнь перевернулась в одночасье, в тот момент, когда она, стоя под дверью квартиры мужа, услышала полный боли голос другой женщины, о том, что она устала ждать, и что у неё ничего нет по вине Светы. А разве она в этом виновата? Как она может быть виновата в том, что имеет по праву, по закону? Ведь это её муж…

— Аня, я могу с вами поговорить?

Няня обернулась, держала в руках стопку Андрюшкиных чистых вещей, поспешно кивнула.

— Да, конечно.

— Пойдёмте в кабинет.

Она собиралась её уволить.

— Я уеду завтра, — оповестил их Миша следующим утром. За стол завтракать сел и сказал это. Тон совершенно спокойный, правда, на Иру быстрый взгляд кинул. А она пожалела, что не успела позавтракать до его появления, а ещё лучше было бы из дома к этому времени убежать. — Не беспокойся, я сниму номер в гостинице. Сегодня меня здесь не будет.

Николай Иванович недовольно зыркнул на дочь, после чего в некотором смятении проговорил, обращаясь к зятю:

— Миша, ты горячку не пори. Никто тебя не гонит.

— Я знаю, и благодарен. Только так, правда, лучше будет. Мы с Ирой поговорили и всё решили. — И замолчал, глядя на неё. И все замолчали, по всей видимости, ожидая от Иры подтверждения. И это был очень верный ход, всю вину свалить на неё. Миша не собирался признавать ничего из того, что она сказала ему вчера. Наверное, не был с этим согласен, поэтому ей предстояло всё взять на себя. Но можно подумать, что у неё был выбор.