Дурман

Вскинул на неё глаза, а жена отвернулась и прижалась лбом к стене. Алексей хотел подняться и подойти к ней, но она жестом остановила его.

— Не подходи ко мне, я не хочу.

— Свет.

— Что? Ты опять будешь говорить мне, что выбрал меня? Ты не меня выбрал, а сына. Скажи, что это не так. А думать будешь о ней, и я ничего не смогу с этим сделать. И ты предлагаешь мне жить в этом кошмаре день за днём? — Она повернулась к нему, и взглянула с улыбкой на губах, но в то же время с мукой во взгляде. — Сколько лететь до Лондона? Думаю, ты уже в минутах это просчитал.

Алексей поднялся и нервным движением откинул в сторону подушку. Света же кивнула, наблюдая за ним.

— Вот-вот.

— Больше всего я не хотел обидеть тебя. Не хотел, чтобы ты знала об этом. Но потом… Ирка приехала в Москву, и, если честно, нам не хватило сил разойтись в разные стороны.

— А мне ты желаешь сил, чтобы со всем этим смириться, я правильно понимаю?

Он лишь рукой махнул, не зная, что сказать. Света же думала минуту, затем сказала, прежде нервно кашлянув:

— Я не смогу. Лёша, честно, я не смогу. И ты правильно сказал, я теперь в каждой женщине рядом с тобой вижу опасность. И буду изводить себя мыслями о том, что ты думаешь не обо мне. Я слишком хорошо тебя знаю: если ты что-то решил для себя, тебя ни что не остановит. Когда-то ты так решил жениться на мне, а сейчас решил, что любишь её. Ты никому из нас жить спокойно не дашь. Пройдёт неделя, и ты поедешь за ней в Лондон, и ни я тебя не остановлю, ни её муж. Я не хочу во всём этом участвовать. Не дам мучить ни себя, ни сына. Хочешь уйти, уходи.

Алексей по комнате расхаживал, его распирало от жажды действия и в то же время осторожности. На жену посматривал, понимал, насколько ей тяжело, и не знал, как может уйти и её оставить. А мозг уже работал: сколько до Иркиного дома, сколько до аэропорта, что он скажет ей, когда увидит. И он знал, что Света права: пройдёт несколько дней, и он поедет в Лондон. Не представляя, что его там ждёт, но он поедет, потому что совершенно не умеет делиться тем, что любит.

Света с мукой наблюдала за его метаниями.

— Поезжай. Если ты сейчас останешься, мы лишь разругаемся окончательно. Потому что… я, правда, не прощу."

"Он отступал, буквально пятился к выходу из комнаты, боясь взгляд от жены отвести. Будто ждал, что она передумает, что ей станет плохо, что ей понадобится его помощь. И он тут же бросится ей навстречу. Но Света стояла с прямой спиной, и взгляд, направленный на него, был полон боли и в то же время непримиримости. Она не прощала его, и имела на это право. А он из спальни, уже её спальни, вышел, порог переступил, и ощутил себя в свободном полёте. Словно из самолёта вниз шагнул, и его закружило в невероятном вихре, подхватило сильным порывом ветра, заложило уши и сдавило грудь.