Дурман

Сглазил её, что ли, кто-то? Попыталась выровнять дыхание и отвернулась. Но разве это могло спасти? Сердце, только недавно успокоившееся, снова заколотилось, бросило в жар, и кожей чувствовала Лёшкин взгляд, будто он уже рядом и касается её. Ира смотрела в бокал, на недопитое вино, а перед глазами белая пелена. Пальцы сжались с такой силой, даже показалось, что тонкое стекло может лопнуть. И съёжилась, когда над её плечом возникла мужская рука, с уже знакомыми часами на запястье. Появилась, положила на стойку купюру, а Ира словно окаменела, не сводила глаз с лица барменши, которая с теплотой и отзывчивостью улыбнулась мужчине за Ириной спиной. Холодок по позвоночнику пробежал, когда почувствовала прикосновение, а потом негромкий голос:

— Пойдём, — и она поднялась. Оставила недопитое вино, не посмотрела на Лёшку, пошла к выходу, ощущая себя до безобразия пьяной, даже не до конца осознавая, куда идёт, тем более с ним.

Сколько минут прошло? Десять? И вот она снова не в себе, позабыты часы аутотренинга, когда убеждала себя, что ничего не случилось, и на её жизнь их встреча никак не повлияет. Она ведь была последней, и не повторится… А вот минуту назад Лёшка взял её за руку, и она судорожно вцепилась в его пальцы, а душа на разрыв.

— Всего доброго, — пожелали им на выходе, и Алексей даже что-то сказал в ответ. Ира услышала его голос, повернула голову и посмотрела в некотором недоумении. Всё это походило на безумный, невероятный сон, особенно его прикосновение — сильное и властное. Алексей в какой-то момент отпустил её руку и приобнял за талию. Они шли по улице, уходили всё дальше от её машины, но Ира и без того понимала, что на этот раз просто накричать на него и уйти в другую, какую-то свою, налаженную жизнь, не получится. И дело не в Лёшкиной настойчивости и упрямстве, а в том, что она держится за его руку и это кажется безумно важным. Подумала о муже, но тут же эти мысли отбросила, чувство вины показалось непереносимым, и легче было его отключить. Опустить тумблер, будто свет выключить, а в темноте уже не так стыдно.

Алексей то и дело смотрел на неё, пытался заглянуть в лицо, будто сам не верил, что она идёт рядом и даже не спрашивает, куда он её ведёт и зачем. Впрочем, он и сам не знал. Встреч попадались люди, совершенно незнакомые, едва взглядом их удостаивали, и никого не удивляло, что они идут вместе, что Ира в какой-то момент придвинулась к нему, и он позволил себе обнять её и уткнуться носом в её волосы. Всё это было до безумия странно, неправильно и, наверное, никому из них по-настоящему не нужно, но в памяти постоянно всплывали знакомые образы, которые, как он был уверен, уже давно если не стёрлись, то поблекли и перестали быть чем-то важным и волнующим.