Дурман

А сейчас получается, что прошлая любовь, — или влюблённость, чёрт знает, что это было — не отпустит, и тяжесть в душе не пустая маета, всё это что-то значит. Что-то, что он почувствовал ещё вчера, заметив Иру в зале, совершенно случайно зацепившись взглядом за знакомое лицо. И помнил, как посмеялся над собой уже через пару секунд: знакомое лицо. Просто знакомое лицо? Одно из самых приятных воспоминаний его жизни — эта девушка на фоне моря и заходящего солнца, обнажённая и принадлежащая ему.

Зашли в первый попавшийся бар, в наполненный звуками живой музыки полумрак, заняли столик в углу и едва взглянули на подоспевшую официантку. Ещё вино, и Ира вдруг поймала себя на мысли, что не смотрит на Лёшку. Он рядом, совсем рядом с ней сидит на узком кожаном диванчике, что-то говорит ей, точнее нашёптывает на ухо, она разглядывает янтарную жидкость в своём бокале, и его почти не слушает и не смотрит на него. Ей достаточно того, что он рядом, настолько рядом, что она чувствует его тепло, запах его одеколона, а алкоголь заставляет окончательно забыть о реальности. То, что они делают — безумие чистой воды. Но чувство такое, что они одни на всей планете. Темнокожая певица на сцене исполняет блюз, столики разделяют высокие перегородки, даже голосов посетителей почти не слышно — островок спокойствия. Снаружи, наверняка, вечернее оживление, а здесь тишина, и это позволяет расслабиться… потерять бдительность."

"Ира голову повернула, взглядом с Алексеем встретиться не осмелилась, смотрела сначала на расстёгнутый ворот его рубашки, потом прошлась взглядом по его шее, к подбородку, а про себя удивлялась, почему он никак не может замолчать. Говорил о совершенных глупостях, она и не понимала половины, Лёшка будто убедить пытался — то ли её, то ли самого себя, что их встреча не может быть случайностью, тем более, если это произошло дважды. Значит, нужно поговорить, выяснить… неизвестно что ещё можно выяснять, но если есть, что сказать, то он готов выслушать. И даже не спорить.

В какой-то момент Ира улыбнулась, как раз после его слов о том, что он готов выслушать и принять всё, как есть, правда, Алексей её улыбки заметить не мог, Ира сидела, склонив голову к его плечу, больше не смотрела в зал и на певицу, сосредоточившись на собственных ощущениях. Таких острых и позабытых, когда от близкого присутствия другого человека, мужчины, чувства настолько обостряются, что ты будто звенишь от напряжения. И всё это лишь от звуков его голоса, запаха, едва ощутимых, порой и случайных прикосновений. И хочется закрыть глаза и просто наслаждаться этим, и пусть тебя трясёт от напряжения и ожидания, но когда ты долго этого не чувствовала, это тоже наслаждение.

— Ты не слушаешь меня, — обвинил он её.