Дурман

О том, что это и есть ее жизнь, и что жизнь ее, не смотря на странные мысли, мучившие в последнее время, сложилась и удалась, муж рядом, деловой и без сомнения талантливый, а она, дура, все портит. Просыпается по утрам, смотрит на себя в зеркало, говорит себе, что все в порядке, но уже через минуту, целуя мужа и желая ему доброго утра и хорошего дня, снова начинает все портить. Червь сомнения и неудовлетворенности точит и точит, а она не понимает, как от него избавиться. Как вытравить его из своей души, а заодно заставить себя забыть то, что случилось, и зажить, как прежде. Когда нечего было ждать, не о чем тосковать, и она жила спокойно, можно сказать, что в свое удовольствие. Ведь было же такое, еще совсем недавно было!

А потом случился он. Именно случился, и почему-то опять с ней. Лучше бы он Сьюзи соблазнил, это бы Ира как-нибудь пережила. А вот заставить себя забыть, куда труднее.

— Ты можешь мне объяснить, что с тобой происходит? — спросил Миша, когда они ехали домой на такси. Его хорошее настроение улетучилось, как только они простились с хозяевами на крыльце их дома, и сели в машину.

Ира заметила любопытный взгляд таксиста, когда он услышал иностранную речь, почему-то все таксисты реагировали одинаково. А интонация, требовательная и даже обвиняющая, обмануть не могла. Даже в Сингапуре всякий бы понял, что грядет скандал.

Но так сразу признавать себя виновной, Ира не хотела. Поэтому и переспросила, хотя была уверена, что это приведет мужа лишь в большее негодование:

— А в чем дело?

— В чем дело? — Миша глянул ей в лицо. — Дело в том, что ты весь вечер просидела с отсутствующим видом, Ира.

— Извини. — Подумала и добавила: — У меня болит голова.

Слышала, как Миша недоверчиво хмыкнул.

— В последнее время она у тебя болит постоянно, тебе не кажется?

Ира плечами пожала.

— Это ненормально, — сказал он через минуту.

Она недовольно поджала губы.

— По-моему, на нашей сексуальной жизни моя головная боль никак не сказывается. Так чем ты недоволен?

Миша голову повернул и посмотрел на нее, очень внимательно. А Ира сглотнула, сжала руку в кулак, но понимала, что уже поздно. Ей не стоило этого говорить, не стоило заострять внимания. Нужно было заткнуться вовремя, а теперь вот пытливый, непонимающий взгляд мужа, и она похолодевшая от страха.

— Ира, что происходит?

Она отчаянно замотала головой и отвернулась от него. Нижняя губа затряслась, и Ира поторопилась прикусить ее. Не хватало только разреветься. За прошедшие три недели она ни одной слезинки не пролила, даже наедине с собой, и если это случится сейчас, это будет оплошность, которую не исправить.

— Миша, прости меня. — Она догнала его на дорожке к дому, впечатленная тем, с какой злостью муж хлопнул дверью такси полминуты назад.