Дурман

Признай, что не прав, и не надо больше объяснять, осознавать, докапываться до истины. Я не спорю, это избавляет от многих проблем, но разве это искренне? Я притворялась последние два года, договаривалась и с ним и с собой, даже по мелочам. А потом вдруг поняла, что так всю жизнь будет. Если я с ним, значит так, не иначе. Тома, мы даже не любим друг друга, нам просто удобно.

Тома нос потерла, откинулась на спинку стула и вздохнула, обдумывая Ирино признание, после чего осмелилась засомневаться в ее словах:

— Думаю, ты зря это говоришь. Мишка любит тебя.

— Любит. Как очередную награду или диплом. Потому что заслужил, заработал. Потому что ценит мое к нему отношение, потому что должен, я ведь его жена. А я ведь знала, что так будет, когда он мне предложение делал, я уже это знала. Потому что сама не любила. Но искренне верила, что хорошего отношения друг к другу достаточно для брака. Дурой была.

Ира на стол навалилась, губу закусила, потом продолжила:

— Я не знаю, когда бы я опомнилась, и случилось ли бы это вообще. Я настраивала себя на ребенка. Ты бы знала, что я себе говорила и какими словами убеждала, но внутри все переворачивалось каждый раз. А потом он приехал и опять всю мою жизнь с ног на голову перевернул.

— Кто?

Ира будто и не услышала вопроса, сказала:

— Вот скажи мне, разве это нормально, уговаривать себя родить любимому мужчине ребенка? Два года себя уговаривать, и бояться этого, как огня?

— А Миша хочет ребенка?

Ира плечами пожала и коротко рассмеялась.

— А я не знаю! Он об этом только маме говорит. Что он ждет, не дождется!

— Тише.

Ира тут же рот ладонью прикрыла.

— Да, да, тише.

— Кто он, Ир?

Сделала судорожный вдох, стараясь справиться со срывающимся дыханием и подступающими слезами. И дело было не в Лешке, и даже не в рухнувшем браке, дело в четвертом бокале вина, и вино-то слезы и гнало. То слезы, то нервный смех, поэтому и сейчас невпопад усмехнулась, повторив многозначительно:

— Он. Проклятие мое. Зачем я его только встретила, и тогда и теперь, — зло и раздосадовано продолжила она. — Только в душу мне плевать умеет.

— Вообще, не удивительно. Большинство мужиков такие. Встретятся, плюнут и исчезнут.

— На пять лет, — подытожила Ира. Открыла рот, когда Тома ей крупную виноградину под нос сунула.

— И что за принц?

Ира пьяно хихикнула.

— Вот как ты точно подметила. Принц греческий.

Томка неприлично вытаращила на нее глаза.

— Грек? Где ты нашла грека пять лет назад?

— А вот нашла, — вроде как похвастала Ира. И тут же рукой махнула. — Он наполовину грек.

Томка хулигански ухмыльнулась.

— На какую именно половину? Нижнюю или верхнюю?

— Ну тебя.

Тома встала и полезла в холодильник за копченой колбасой.

— И что этот грек? Сразил наповал?

— Как всегда, — не стала Ира спорить.