Прощай, предатель!

— Кошмар какой-то, — искренне ужасаюсь я. — Это же ни на минуту не расслабишься! Тебе нельзя здесь жить, баб Люсь.

— Раньше меня это мало беспокоило, сутками на работе пропадала, — хмыкает она без особого сожаления. — В подсобках роддома со швабрами ночевала даже чаще, чем здесь. Но теперь это не важно... На вот, держи мою аптечку с лекарствами! Там у меня всë самое необходимое припасено, пригодится. Ступай пока вниз, а то Варвара не скоро успокоится, напугает еще Васеньку...

Я киваю и выхожу с аптечной бабушкиной сумкой в вонючий подъезд.

Выступление больной соседки хоть и напрягает, но не так чтобы сильно. Очень уж вымоталась я за последнее время. Сначала пришлось возиться с сейфом, потом противостоять интригам Ады Адамовны. А после этого еще и мотаться на такси за моим маленьким схроном вещей и денег в камере хранения и без конца нервничать, думая о Владане.

Чем он сейчас так занят..? Почему не отвечал на звонки..?

А главное — что он будет делать, когда обнаружит, что я сбежала из дома вместе с нашим сыном в неизвестном направлении?

Мой малыш на руках начинает похныкивать. Намек на то, что он уже снова проголодался и не прочь подкрепиться.

— Сейчас, мой хороший, — улыбаюсь недовольно сморщенному личику. — Вернемся в такси и покормим тебя, ладно? Потерпи немножко.

Только успеваю преодолеть несколько ступенек вниз, как дверь больной старухи — бывшей управдомши, зацикленной на слежке, — приоткрывается со скрипом.

— Ты кто такая? — шипит она, с подозрением глядя на меня из щели. — Ходют тут всякие, дом ушатывают... и так весь разваливается, того и гляди рухнет, а всë никак не переселют! У нас тут свободных мужуков нет, так и знай! Чья полюбовница будешь? От кого в подоле принесла и какого полу, выкладывай!

— Да так, от верблюда одного, — буркаю я даже не отмазку, а какой-то усталый поток сознания в такт каждому шагу по ступенькам: — Родила княгиня в ночь... не то сына, не то дочь... не мышонка, не лягушку... а неведому зверушку...

— Голову полечи, княгиня! — фыркнув, старуха с грохотом захлопывает дверь.

— И вам не хворать, — хмыкаю я.

Таксист — пожилой длинный дядька с пышными, прямо-таки гусарскими усами, — очень смахивает на анекдотичного Ржевского внешностью. Он проявляет приятную человеческую деликатность и выходит из машины, пока я кормлю ребëнка. После чего любезно помогает спустить с лестницы здоровенный старомодный чемодан бабы Люси.

— Всë! — выдыхает она, забираясь на заднее сиденье рядом, и прикрывает рот ладонью, заметив, что Вася задремал у меня на руках.

— Надо его в люльку уложить и пристегнуть, — шепчу я, и мы вместе с большими предосторожностями перекладываем спящего малыша в переноску на сиденье.

А потом у меня настойчиво начинает вибрировать старый телефон в кармане.