Прощай, предатель!

— Я еще с обедом не закончил.

Пока все нагло распивают мой шотландский виски, я методично работаю челюстью, тупо глядя на тарелку. Жую, жую, жую... Эмоции более-менее ослабевают, и уже не так сильно хочется разбить морду приятелю.

Но алкоголь — такая штука, что продолжает свое воздействие в крови по нарастающей, а влил я его в себя немало. Так что вопрос с опьянением надо решать немедленно... пока Оглымов не смекнул, насколько сильно я пьян, и не принялся за свои провокационные штучки с вопросами-ответами.

Расправившись со своей порцией, иду в вип-туалет через зал ресторана неторопливо и лениво — так легче сохранять видимость абсолютно трезвой походки.

А уже там плещу и плещу в горящее хмельное лицо холодную воду. Хлопаю себя по щекам и снова переключаюсь на воду.

Размеренно. Зло. Маниакально.

А потом тяжело опираюсь о края широкой раковины и долго разглядываю свою мокрую красную рожу. До тех пор, пока она не принимает нормальный цвет, знаменуя возвращение относительного самоконтроля.

— Эй, Влад! — в туалет заглядывает странно хмурый Плохишев. — Ты всемирный потоп тут решил устроить? Целый час тебя ждем.

— Отвали.

— Иди мобилу свою возьми, Ной без ковчега. Тебя водила уже обзвонился, а у тебя на телефоне тихий режим. На хуя ты его поставил?

— Я не ставил, — огрызаюсь угрюмо. — На чистую вибрацию переключил, заебали рингтоны.

— На беззвучку ты переключил спьяну, мазила! — закатывает глаза Плохишев и серьезно добавляет: — Там с Дашкой твоей что-то стряслось.

Я рывком разворачиваюсь, забыв выключить кран.

— Что с ней?

— Твой водитель говорит, нет ее в торговом центре и на звонки не отвечает. Пропа... Влад, блядь, ну ты поаккуратней.

.!

Он даже договорить не успевает. Я просто сшибаю его дверью, как танк.

♀️Глава 14. Короткое счастье неведения

Даша

Первые несколько часов после родов уходят на поверхностный, но очень освежающий сон.

Мне по-прежнему холодно и беспокойно, да и остаточные болезненные ощущения в животе и промежности всë еще причиняют большой дискомфорт... однако теперь снова можно лежать на животе, и это дарит целое море блаженного облегчения. Тихого полузабытого удовольствия.

Ухаживает за мной добрая пожилая санитарка Люся.

Меняет простыни, приносит воду и еду из столовой, сцеживает из груди молокоотсосом молозиво для новорожденного.

Удивительно эмпатичная женщина. Она постоянно шепчет мне что-то успокаивающее... И я с благодарностью чувствую ее умелую, по-человечному добрую заботу даже сквозь свою обессиленную дрëму."

"У нее крепкая коренастая фигура, круглое лицо с сеточкой морщин под ясными внимательными глазами и шершавые от работы руки. Иногда, в моменты, когда эти руки зависают в неподвижности, по ее пальцам пробегает никак не связанная с эмоциями дрожь.