Прощай, предатель!

Чисто физиологического характера. И тогда становится понятно, что на пенсию ее так поспешно отправляют скорее всего как раз из-за этого тремора. Кажется, его еще называют болезнью Паркинсона.

Не повезло Люсе. Ведь еще не такая уж и старая... да и саму болезнь, мне кажется, на такой стадии можно еще как-то остановить.

Только откуда я так уверена в этом..? Сама не знаю...

Когда санитарка будит меня, чтобы провести послеродовые процедуры, я нетерпеливо приподнимаюсь на локте и спрашиваю:

— Где мой ребенок?.. Когда мне его принесут?

— В детском отделении спит, милая. Присматривают за ним, наблюдают за самочувствием.

Вес у него хороший и с дыханием проблем нет! Понаблюдают и отдадут, когда тебя в общую палату переведут из инфекционки. Повезло тебе, что сегодня вечером больше никто не родил, одна тут в тишине и покое. Выспись лучше, пока возможность есть, и не переживай, милая. Как назовешь-то богатыря?

— Имя... — шепчу я, морща лоб, и нужное воспоминание приходит моментально, хоть и размыто. — Василием хотела назвать... кажется.

— Василий, значит, — одобрительно кивает Люся. — Хорошее имя. Энергичное, сильное! Царские корни у него в переводе с греческого.

..

«Князю — князево в самый раз!.. — вдруг приходит в мои мысли эхо смеющегося мужского голоса, и дыхание у меня вдруг перехватывает комом в горле. — Иди ко мне, маленькая. Дай поглажу Василька нашего в животике...»

— Что с тобой, милая?..

Я прикрываю глаза, чтобы сморгнуть невесть откуда взявшиеся слëзы, и прерывисто вздыхаю.

— Ничего, я просто...

Дверь резко распахивается, и мы обе вздрагиваем от неожиданности. В маленькую околородовую комнатку бесцеремонно входит тот самый мужик, который изрыгал тупые анекдоты в процессе моих родов.

Омерзительно гадкий мужлан Александр Леонидович.

— Так, женщина, с оформлением вашим вопрос решать будем! Имя свое хоть вспомнили?

Поморщившись, я машинально трогаю шишку на голове и неуверенно отвечаю:

— Даша...

— Фамилия?

— М-м... Белова... ой, нет, не Белова... то есть Белова, но я поменяла фамилию... — растерянно умолкаю, изо всех сил стараясь привести мысли в порядок и выдать правильный ответ.

— Что вы всë время голову трогаете? — вдруг брюзгливо спрашивает Александр Леонидович и смотрит на меня при этом так, будто все, что его раздражает, я делаю специально.

Просто чтобы выбесить его.

— Болит. Ударилась где-то.

Он по-бульдожьи шумно выдыхает и в один широкий шаг оказывается возле кровати. Даже не интересуясь тем, как я воспринимаю его действия, он хватает меня за подбородок и выворачивает в сторону. Рассматривает место ушиба пару секунд, а потом рявкает:

— Люся! Каталку давай. Ушиб вроде не сильный, должна скоро очухаться и всë вспомнить... но с ментальной дезориентацией не шутят. Придется МРТ сделать, срочно.