Проданная ему

Торжественно обещаю все достойно перенести, только не отнимай его у меня. Пожалуйста.

— Он попал в аварию. Подробностей не знаю. Его сейчас везут в ближайшую больницу, я еду туда.

— Адрес, — шепотом спрашиваю, Натан диктует адрес. Мы без прощаний отключаемся, зная, что еще увидим друг друга.

На часах девять вечера. Вызываю такси, которое как назло долго ищется. Запрещаю себе думать о плохом, но не получается. Шепчу себе под нос молитвы, которые толком не знаю, но молюсь от души. Молюсь за сохранение его жизни. Мне жизненно необходимо молиться, только так я сейчас могу ему помочь. В каждое слово вкладываю свою веру, по-детски веря, что меня сейчас слышат и моя молитва, мои просьбы важнее всего остального.

Меня тянет в его комнату. Я стою на пороге и не смею зайти. Зачем я его отпустила? Зачем? Слезы градом катятся по лицу, не сразу разбираю, что написано в смс. Хочу к нему. Хочу держать его за руку и не отпускать. Никогда. Боже, прошу тебя, не забирай его у меня. Я ж его так сильно люблю.

43

* * *«Я не сойду с ума и даже не умру» — эти строчки заедают у меня, словно стоят на повторе, пока такси несется по вечернему городу. Повторяю себе каждое слово, проговариваю его с чувством и расстановкой, а воображение продолжает рисовать кровавые картины. Морально себя готовлю, что сейчас увижу Руслана на койке с множествами проводками, с аппаратом искусственного дыхания. Позитивно совсем не получается мыслить.

Я его не оставлю. Это решение не под воздействием эмоций. Я могу назвать много причин, почему и зачем, но главное то, что сама действительно хочу быть с ним рядом. Пройду с ним этот путь, сделаю все возможное и невозможное ради него. Какие бы сейчас врачи не давали прогнозы, мы вместе все преодолеем. В этой аварии есть моя вина, если б не мочала, не довела все до точки невозврата, ничего бы страшного не произошло…

— Где он? — Натан для меня как маяк в бушующем ночном море. Он оборачивается, серьезен и собран, как всегда.

— В триста пятой… — я его дальше не слушаю, ищу глазами номер палаты, идя по полутемному коридору. Мне кто-то возмущенно кричит в спину, различаю тихий голос Левина. Вот дверь с заветными цифрами. Я не мнусь, не придумываю себе мотив открыть дверь, я ее открываю и замираю на пороге. Напряжение последних часов сразу же отпускает, ноги становятся ватными, опираюсь рукой о дверной косяк, чтобы не упасть. Слабость моя длится от силы несколько секунд, а потом я чуть ли не бегу к мужчине, стоящему возле окна.

— Живой, — бормочу сквозь слезы, трогая Руслана руками, окончательно убеждаясь, что мои кошмарные фантазии остались плодом моего воображения. Он не шевелится, ничего не говорит, а я обнимаю его за талию и с облегченным вдохом прижимаюсь к его груди.