Проданная ему

— Он будет надо мной издеваться и насиловать так, как ему захочется, а я буду молчать, буду вновь скрывать следы побоев, чтобы иметь возможность быть рядом с дочерью, пока однажды он меня не придушит и не закопает в лесочке или выставит все, как самоубийство, — стакан трясется в моих руках, не хочу плакать, но слезы текут.

Говорить сложно, думать об этом невозможно, а нужно. Какие у меня шансы, что я еще раз увижу Лизку? Сколько раз мне потребуется прогнуться под Артема, чтобы нам позволили увидеться с малышкой? Подписать отказную и забыть все, что связано с Градовским? Забыть дочь? Но как можно забыть сердечко, что билось рядом с твоим? Как забыть ту боль, которая предшествовала появлению чуда на свет? Как можно забыть запах молока и ванили? Забыть первую улыбку? Первый смех? Проще лишиться памяти.

— То есть нет шансов? — в голосе еще теплится надежда, Руслан задумчиво смотрит на меня, крутя чашку на блюдце вокруг своей оси.

— Есть два варианта. Первый — ты устраиваешься на супер крутую работу, за короткий промежуток времени взлетаешь вверх, обзаводишься квартирой, машиной и подаешь в суд для повторного рассмотрения дела по поводу проживания дочери.

— У тебя отличное чувство юмора, — иронично замечаю, смотря на мужчину. Он усмехается. — А второй вариант?

— Выйти замуж за более влиятельного человека, чем Градовские.

— Не подскажешь номер телефона сына нашего губернатора?

— Если ты ему симпатизируешь, я могу достать его контакт.

— Я пошутила.

— Я на полном серьезе. Подумай над вариантами, к сожалению, другого выхода в рамках закона нет.

— А вне закона? — задерживаю дыхание, Руслан опускает глаза и берет чашку с давно остывшим чаем. Заказать мужа? Интересно, сколько это стоит?

— Я надеюсь, что ты не серьезно об этом спрашиваешь, — улыбается, а глаза излучают холод, вызывают озноб во всем теле. Руслан может… Я понимаю, что ему ничего не стоит перейти черту. И впервые пугаюсь этого чувства опасности. Пугаюсь такой легкости темы, когда решается чья-то жизнь."

"— А есть расценки? — говорю шутливо, он шире улыбается, а глаза предельно серьезны, но его невозможно понять, все мысли держит при себе.

— Одним телом не расплатишься, придется продать себя на какой-то период времени и быть послушной девочкой, — вроде шутит, а меня окатывает горячей волной от этого предложения.

— И ты бы решил мои проблемы? — к черту улыбки, если он действительно может мне таким способом вернуть дочь, я готова продать ему себя. Тем более он мне нравится. Смотрю на его губы, облизываю свои и вскидываю глаза. Руслан двигает челюстью, трет ладонью щетину, резко встает и, забрав чашки, идет к мойке.

— Я думаю, что это плохая идея, — голос тих, приходится напрячь слух.