Две невесты на одно место

– Сходи, проверься к врачу, если и впрямь детей иметь не можешь, то я исчезну из твоей жизни, – зарыдала Лиза, – только тогда получится, что я, как Дева Мария, жертва непорочного зачатия, никогда тебе не изменяла!

Юрий послушался жену и получил листок, свидетельствующий, что никаких проблем у парня нет.

И вот теперь гадина-сестра изгнана навсегда, а Лиза, обвешанная с головы до ног новыми бриллиантовыми штучками, на белом коне возвращается в загородный особняк.

– Прости, Ваня, – чирикала Елизавета, – нам больше встречаться никак нельзя, теперь я отдам себя сыну. Впрочем, лет через семнадцать, когда он закончит школу, посмотрим. Надеюсь, ты, как честный человек, не станешь плакать у меня под забором и забрасывать букетами, давай останемся друзьями!

– Конечно, дорогая, – закричал я, даже не пытаясь сдержать ликование, – все, что пожелаешь.

Из трубки понеслись гудки, я схватил бутылку минералки и одним глотком осушил ее. Господи, спасибо тебе, не оставил Ивана Павловича без милости. Правда, Елизавета собирается продолжить наши отношения, после того как пока еще не рожденный младенец получит аттестат о среднем образовании, но сей счастливый момент настанет аж через семнадцать лет, у меня есть время на спокойную жизнь.

Впав в эйфорическое состояние, я принялся ходить по спальне, бодро напевая любимую песню своего отца:

Буря, ветер, ураганы,Нам не страшен океан,Молодые капитаныПоведут в путь караван…Дверь распахнулась, на пороге появилась Нора.

– У тебя праздник? – удивилась она.

Я постарался сделать серьезное лицо.

– Э… э… просто хорошее настроение.

– Сейчас оно станет еще лучше, – пообещала хозяйка.

– По какой причине? – удивился я.

– Я очень хорошо знаю, как ты любишь оставаться дома один, – хмыкнула Нора, – и сегодня тебе предоставится такая возможность. А ну, шагай в мой кабинет.

Я покорно пошел за неловко ковыляющей Норой. Все-таки счастье относительная вещь. Какая-нибудь дама, обладай она походкой Элеоноры, ходи переваливающейся с боку на бок уткой, скорей всего бы считала себя несчастной уродкой, надевала длинные, до полу, юбки, не нашла бы мужа и закончила жизнь с ощущениями горькой неудачницы. А Элеонора абсолютно счастлива, вовсе не стройные и, честно говоря, некрасивые ноги она украшает страшно дорогой, кичево-модной обувью, юбки у моей хозяйки теперь почти до неприличия короткие, и при каждом удобном случае она говорит:

– Я схожу… – или, – сбегаю сейчас…

Для Норы, вставшей из инвалидной коляски, даже хромые ноги являются невероятным счастьем, все дело в точке отсчета."

"– Значит, так, Ваня, – хлопнула ладонью по столу Нора, – я уезжаю на три дня в больницу.

– Что случилось? – испугался я.