Две невесты на одно место
Две невесты на одно место… Да, попал Иван Павлович Подушкин между молотом и наковальней. Сразу две дамы утверждают, что Ваня – отец их будущих малюток и, как честный человек, обязан жениться. Конечно, на худой конец, можно и жениться, но на ком из двух? И что делать со второй претенденткой на Ванины руку и сердце? Короче, пока Подушкин пытается хоть как-то решить свои личные проблемы, его хозяйка Элеонора тоже не дает Ване продохнуть. Он мечется по городу, расследуя очередное дело. Их клиент Игорь Самойлов встретил на одной из вечеринок воплощение своей детской мечты. Она была как две капли воды похожа на девушку с календаря. Когда-то в юности Игорь даже придумал ей имя – Франсуаза. И вот совпадение – прекрасное видение тоже звалось Франсуазой. А через некоторое время девушка исчезла из жизни Самойлова так же внезапно, как и появилась. Из квартиры Игоря ничего не пропало. Да и не было у него особых ценностей, разве что коллекция старинных карт, которую собрал его отец. Старый профессор всю жизнь искал пиратские сокровища и даже утверждал, будто нашел место, где они спрятаны…
– Откуда знаешь?
– Позвонил ей, она трубку сняла.
– И что ты сказал?
– Ничего, послушал голос и отсоединился.
– Что за дурацкое поведение влюбленного подростка? – воскликнул я.
– Ты, Ваня, не поучай меня, а помоги, – загудел Минаев, – если не хочешь, так и скажи.
– Ладно, – сдался я, – сейчас позвоню.
Голос может многое сказать о женщине, но еще больше вам объяснит ее лексика и фонетика.
– Алле, – крикнула Вера. – Ну? Че молчите? За фигом в трубку сопеть? Который раз трезвоните! Думаете, вас найти сложно?
– Доброе утро, – приветливо сказал я, – сделайте одолжение, позовите Веру.
– Ну я это, – сбавила пыл девушка.
– Иван Павлович Подушкин беспокоит, приятель Славы Минаева.
– А-а-а, – радостно воскликнула Вера, – приветик, Ваня, как делишки?
– В общем и целом нормально, – ответил я, – а у вас?
– Шоколадно, – возвестила девушка.
– Скажите, Верочка…
– Ты зовешь меня на «вы»?
– Э… простите, то есть прости, – быстро поправился я.
Ну ничего не могу с собой поделать, если человек мне активно не нравится, даже после двадцати лет знакомства буду ему «выкать», с остальными довольно легко перехожу на «ты», но с теми, к кому испытываю некоторую, иногда совершенно не объяснимую для себя неприязнь, буду держаться официально. Если же собеседник с обидой воскликнет: «Ваня! С какой стати ты разводишь церемонии», – я, сделав над собой усилие, попытаюсь стать фамильярным, но на протяжении всего общения придется постоянно напоминать себе: «Иван Павлович, ты „дружишь“ с собеседником».
– Скажи, Верочка, – попытался я навести контакт с девицей, – не могли бы мы встретиться?
– Стопудово, – сообщила собеседница, – ваще без проблем.
– Когда и где?
– Хочешь, приезжай ко мне.
– Спасибо за приглашение, но думается, нам лучше поговорить наедине, без лишних заинтересованных свидетелей. Давайте, э… давай в кафе? Выбирай любое, по вкусу.
– Вот уж где потрепаться «спокойно» можно, так это в обжорке, – захихикала Вера, – кругом народу полно, музыка орет. Лучше дома.
Я вздохнул. Согласен, в ресторане подчас бывает шумновато, но, как это ни абсурдно, в толпе человек наиболее одинок, десятки людей за соседними столиками заняты собой, на вас, если, конечно, вы не являетесь звездой телеэкрана или шоу-бизнеса, никто внимания не обратит, а дома найдутся бабушка-дедушка, вроде глуховатые старички, но у них отчего-то резко обостряются все системы общения с внешним миром, если к внукам приходят гости. В квартире практически негде спрятаться от любящих, наблюдательных глаз, от людей, которые желают вам добра, от милых, горящих желанием помочь детям родителей.
– Сейчас можешь приехать? – продолжала Вера. – Тетка на работе, я одна сижу.
– Лучше в центре.














